Мир обретённый

Койот был убит, а душа Алли высвободилась. Бледный дух животного умчался к своему собственному свету — не иначе, отправился в собачий рай, или куда там уходят погибшие на дороге койоты — а Алли вернулась в Междумир. Поскольку она приземлилась на пятую точку, эта самая точка тут же погрузилась в землю.

Девушка выбралась на поверхность и попыталась привести себя и свои мысли в порядок. Выяснилось, что это отнюдь не легко. Теперь, вновь став самой собой, Алли разрыдалась и ей никак не удавалось остановить наводнение. Она была не из кисейных барышень, которые чуть что — сразу в слёзы, но испытания последнего времени оказались чрезмерными даже для неё. Пребывание внутри койота — это было наихудшее из того, через что ей пришлось пройти и в жизни, и в послежизни, и избавиться от последствий этого страшного опыта можно было только с помощью мощного прилива очищающих эмоций.

Она плакала и плакала, пока буря в душе не успокоилась сама собой. После этого Алли собралась с мыслями и двинулась обратно к поезду, вернее, туда, где когда-то был поезд. Она пришла на место, когда на восточном горизонте загорелась заря. Единственным свидетельством произошедшей здесь катастрофы мог служить лишь вагон-салон, покоящийся на крыше особняка. Странноватое зрелище.

Теперь Алли была свободна. Она могла отправиться в Мемфис, найти своё коматозное тело, скинджекить его, вернуться к прежней жизни и забыть свои приключения в Междумире как страшный сон... Но разве может она так поступить? А вдруг Мэри по-прежнему являет собой угрозу всему живому миру? Прежде всего необходимо удостовериться в обратном.

Чувствуя себя такой одинокой, как никогда в жизни, Алли присела на рельс, пытаясь сообразить, что предпринять. Ей вдруг почудился запах шоколада, и она, естественно, вспомнила о Нике.

Бедный, бедный Ник... Проиграл вчистую битву с шоколадом, разъедавшим его, точно рак. В конце концов он растворился, обратившись в ничто, в лужу пузырящейся коричневой жижи на полу Комнаты джунглей в Грейсленде. Это всё ненавистная Мэри! Она заманила Ника в междуворот Грейсленда, зная, что от этого состояние юноши ухудшится в тысячу раз. Даже если бы Алли удалось тогда сбежать от Милоса, она бы ничего не смогла сделать для Ника. Он стал одной из многочисленных жертв Мэри, и если всё обернётся так, как хочет эта самозваная королева, то подобных жертв будет гораздо, гораздо больше. Мэри принесёт живому миру неподдающееся описанию горе — а всё во имя чего? Во имя того, чтобы у неё, Мэри Хайтауэр, было как можно больше подданных, чтобы стать настоящей и единственной королевой в этом одиноком, горько-сладком мире между жизнью и смертью.

...Горько-сладком?..