Мир обретённый

— Кларенс, по своему обычаю, не закончил фразы, лишь схватил свой стакан, глотнул, а потом встал из-за стойки. — Похоже, там, вон в той кабинке, кто-то когда-то отдал концы. Бедняге не повезло, а тебе — как раз наоборот.

И точно — в кабинке в углу на сиденье диванчика красовалось яркое мёртвое пятно — небольшое, но достаточное, чтобы устроиться одному послесвету. Кларенс и Ник направились туда и уселись друг напротив друга.

— Скажи Майки, что я в его грязные игры больше не играю, — сказал Кларенс. — Не хочу иметь дела ни с одним из вас.

— Понимаю, — ответил Ник. — Но...

— Никаких «но»! — Кларенс так грохнул своим стаканом о стол, что ледяной кубик выпрыгнул из него и заскользил по столешнице, оставляя за собой мокрый след, словно слизень. В глазах Кларенса стояли слёзы — в обоих глазах, и в мёртвом, и в живом.

— Когда я коснулся того парня, я что-то почувствовал. Что-то мерзкое. Не могу описать.

— Мы все это почувствовали, — сказал Ник.

— Может, вы и почувствовали, но я-то стал причиной этого! — Теперь оба его глаза, казалось, уставились куда-то вдаль. — Что-то изменилось. Я не знаю, что, но что-то в мире стало не так, потому как тот парень не заслуживал того, что я с ним сделал. И силы предержащие знают, что это я!

Ник увидел, как из междумирного глаза Кларенса выкатилась слеза, упала и исчезла, пройдя сквозь стол.

— А что если... — начал Ник, пока не вполне уверенный, что собирается сказать, — что если бы ты был этим самым парнем и тебе сказали, что ты можешь изменить мир, но для этого должен принести себя в жертву?

Кларенс усмехнулся.

— Что-то мне сдаётся, этот вопрос уже задали кое-кому в стародавние времена, а тот жуткий пацан, как по мне, не больно-то смахивал на Иисуса Христа.

— Но ведь ты считаешь, что что-то изменилось...

— Так я же не знаю — к лучшему или худшему!

— А что если ни к тому и ни к другому? — предположил Ник. — Что если от нас зависит обратить происшествие в ту или иную сторону?

Кларенс прикончил своё питьё и захрустел оставшейся в стакане льдинкой.

— Ну ты просто как заноза у меня в derriere, знаешь? — сказал он. — Derriere — это по-французски «задница».

— Я и сам догадался.

Кларенс уставил долгий взгляд в пустой стакан, потом осмотрел свою помятую одежду и междумирную кисть, которая его живому глазу представлялась лишь изуродованной культёй.

— Ты знаешь, я же не всегда был таким, — тихо сказал он.

— И я тоже, — ответил Ник. — Но может быть... может быть, когда-нибудь мы оба найдём себя — таких, какими были когда-то...

Кларенс воззрился на Ника, по всей вероятности, видя в нём теперь не только шоколадную фигуру. Нику показалось, что его собеседник едва заметно кивнул...