Мир обретённый

В комплект входили также шлем и зубной протектор, навечно застрявший у парня во рту, отчего ему теперь приходилось шамкать, а не нормально разговаривать.

— Здóрово, здóрово, — закивал Хомяк. — Лосяра, можешь тащить к поезду моего тоже!

— Я вовше не это имел в виду! — взревел Лосяра.

Хомяк, этот дёрганный верзила, был тёмной лошадкой. Милос так и не узнал, каким образом тот попал в Междумир, уяснил лишь, что Хомяк покинул мир живых при весьма подозрительных обстоятельствах — каждый раз, когда об этом заходила речь, щёки и уши Хомяка начинали пылать. Поскольку у послесветов нет ни плоти, ни крови, то нужно воистину очень сильно застыдиться, чтобы смутное воспоминание о крови окрасило твоё лицо в малиновый цвет.

— Я сказал — возьмём столько, сколько сумеем унести, — отрезал Милос. — Жадность ещё никого не доводила до добра.

Они отправились, когда спустились сумерки. Возможно, у Милоса разыгралось воображение, а может быть, его обуревали дурные предчувствия, но у него появилось неприятное ощущение, будто за ними наблюдают.

Глава 3

Достойные презрения

Джикс в теле ягуара проследил за таинственным поездом от самого Мемфиса до Оклахомы, идя по едва заметному запаху сверхъестественного. Само собой, то, что он называл запахом, конечно, им не являлось; это, скорее, было необъяснимое ощущение, заставляющее мех ягуара вставать дыбом без всякой видимой причины. Но несмотря на всю изощрённость звериных органов чувств, заглянуть в Междумир гигантская кошка не могла. Поэтому когда Джикс почувствовал, что близок к цели, он «прогулял» своего хозяина в общественный парк прямо средь бела дня, позволил службе по надзору за дикими животными поймать ягуара и только потом покинул его тело. Теперь он вернулся в Междумир и снова стал самим собой; однако Джикс так много перенял от своих кошачьих носителей, что даже будучи послесветом, сохранял многие кошачьи черты — такие, например, как ловкость и способность подкрадываться незаметно. Он так долго вселялся в кошек, что и сам стал походить на кошку. Хотя он носил всё те же потрёпанные джинсы, в которых перешёл в Междумир, но рубашки на нём в ту роковую ночь не было; и теперь его мускулистая грудь приобрела бархатистый, отдающий оранжевым блеск, что весьма напоминало гладкий мех ягуара. На ней даже начали проявляться тёмные пятна! Обычные человеческие клыки, постепенно удлиняясь, стали напоминать кошачьи, а уши уменьшились, заострились и переместились повыше. Для пятнадцатилетнего юноши Джикс был маловат ростом (по крайней мере, согласно северо-американским стандартам), но при этом не казался моложе своих лет, поскольку был хорошо сложён, а серьёзное выражение лица сразу убивало всяческую охоту шутить с этим парнем.