Обретение дома

– И к чему ты ведешь?

– Покушение на Аливию – его самая большая ошибка. И дело не в том, что я этого ему никогда не прощу… Да, не прощу. Покушение на себя бы простил, на Аливию – никогда! Просто он был вынужден каким-то образом выйти на этих наемников. А это следы. Лишние следы, которые ему оставлять сейчас было очень нежелательно.

– Короче, Вольдемар, чего ты хочешь?

– Полномочий для расследования бунта.

– Что? – Артон был явно изумлен.

Князь глянул на герцога Алазорского, вздохнул.

– Артон… понимаешь… Военное дело… Тактика, стратегия, снабжение… Этому всему меня учили в военной школе на родине, но это все не было главным предметом. Стоит учитывать, что школа та была при… гм… внутренней страже, в обязанность которой входила защита страны и… трона от врагов внутренних и внешних. То есть разведка и расследование всяких преступлений… в том числе покушений. Понимаешь? Главное, чему меня учили – работать с информацией и анализировать ее. Именно этому было посвящено основное время моей учебы.

– О, да, – хмыкнул Алазорский.

– Вот. Ваш канцлер читал мои записки, после которых сорвался и помчался в Тортон. Все мои предположения подтвердились…

– Не нахваливай себя, – хмыкнул вышеназванный канцлер. – Не все, но процентов девяносто… шесть.

– Да-да, а вы еще подумали, что мне Возвышенные Боги шепчут в ухо. Это и есть пример работы с информацией. И о будущем бунте я тоже догадался из дошедшей до меня информации. Окончательно я понял, в чем дело, когда Риола… моя невеста, рассказала о случае с Эндоном.

Артон при упоминании бывшего друга нахмурился, но смолчал, слушал внимательно.

– А все, чего я не знал, подсказали мне Танзани и герцог.

– Угу. Нам еще предстоит разговор с вами тремя по поводу сокрытия от меня информации о бунте.

– Я пытался вам рассказать, ваше величество, – вежливо напомнил герцог."

"– Порой, Артон, как это ни противно, но приходится вскрывать нарыв, чтобы излечить человека. Или, в нашем случае, Локхер. А бунт… поскольку мы к нему были готовы, то он не представлял особенной опасности.

– Расскажи это моей сестре, которая до сих пор плачет по Луне.

Князь помрачнел.

– Я помню об этом… И, наверное, буду помнить до конца жизни… как помнить и о том, что увидел в замке графа Иртинского. Но если бы мы предотвратили бунт только сейчас, то потом стало бы намного хуже. Война с Родезией неизбежно затянулась бы из-за внутренних склок. Совет не позволил бы тебе ничего предпринять для укрепления армии, ведь армию можно потом повернуть и против аристократии. Полагаю, они еще не забыли твоего отца, который существенно урезал их полномочия.

Артон отвернулся.

– Да понимаю я, – зло буркнул он. – Насмотрелся уже. И канцлер всю плешь проел.