Марш обреченных

Но неужели Стрельцов все-таки не пришел? Неужели что-то случилось? Как бы то ни было, возвращаюсь в машину. Теперь мне предстоит взять на борт капитана Насурутдинова возле станции метро «Университет». Лишняя проверка не помешает. Дорога довольно пустынная. Чтобы незаметно вести по ней человека, нужна солидная, очень сыгранная бригада. А уж такого спеца, как Тагир, тем более.

Поворачиваю ключ в зажигании. Мотор утробно урчит, предвкушая работу. Какой-то крепыш в джинсовке вразвалочку подходит к «Опелю» и стучит в окно. Опускаю стекло.

– В чем дело?

– До метро подбросите, Александр Васильевич?

Конспираторы! Значит все-таки пришел!

– Садись.

Машина выстраивается в ряд и несется прочь по улице Топтыгина.

– Добрый день, Александр Васильевич.

– Добрый, Андрей, извините, не знаю как по батюшке.

– Владимирович.

– Вы проверили, все чисто?

– Уж не извольте сомневаться. Опыт тоже кое-какой имеется.

– Я и не сомневаюсь. Но лучше перестраховаться, чем похорониться.

– Согласен. А, в общем, ситуация идиотская. Следователю Генпрокуратуры для того, чтобы встретиться с офицером российской же спецслужбы, приходится играть в сыщика-разбойники.

– Если бы играть! – горько усмехаюсь я. Ситуация действительно аховая. А главное, как ни крути, выходит, что разбойники гоняются за сыщиками, правда, пока, слава Богу, без особого результата. Но здесь расслабляться нельзя. Это все, как говориться, до поры до времени. Представляю себе, какой кипеж сейчас твориться в ФСБ, после нашей милой шутки с «Вольво». Так что, жди новостей.

– Ладно. Давайте по делу, – моментально серьезнеет Стрельцов. – Что касается убийства генерала Рыбакова.

– Что касается убийства… Кстати, почему вы решили, что это именно убийство?

Андрей Владимирович смотрит на меня долгим взглядом.

– Александр Васильевич, скажите пожалуйста, генерал Рыбаков был левша или правша?

– Левша, – немного подумав, отвечаю я. – То есть мог все делать и правой, но предпочитал левую руку. У нас шутили, что любое поручение Николай Михайлович делал одной левой.

– Верно. С внутренней стороны указательного пальца левой руки у него имелись чернильные пятна. Авторучка с идентичными чернилами была обнаружена мной там, где ей в общем-то и надлежало быть, на полу, слева от трупа… – При слове труп, меня как-то передернуло, уж больно не вязалось оно с жизнерадостным и полным сил, несмотря на свой возраст, генералом Рыбаковым.

– Простите, Александр Васильевич. Официальный термин. Ничего не поделаешь, – заметив мою реакцию, разводит руками следователь. – Так вот. Ручка была обнаружена, следы от письма на пальцах имелись, но самих записей я не нашел. Скорее всего, их забрал тот, кто стрелял.

– Понятно. А зачем вам, левша он или правша?

Стрельцов, похоже, несколько озадачен.