Марш обреченных

Но кто из нас по этому поводу пожелает выйти из игры? Никто!

– Что там у тебя с Банниковым? – интересуется Слава, отвлекаясь от клавиатуры своего напичканного микросхемами друга.

– Пока ничего. Перезвонить завтра, – пожимаю плечами я.

– Странно, – чешет затылок Валера, – очень странно.

– Подождем. Посмотрим. Не будем торопить события. У меня ещё кое-что есть.

– Например? – скептически интересуется Мангуст второй.

– Например, младший сержант внутренних войск Георгий Олегович Сухорук.

– Сын? – в один голос восклицают мои соратники. – Откуда?!

– Оттуда же, откуда и все остальные дети, – честно глядя в глаза друзей, заявляю я.

– Да брось ты выкаблучиваться! – возмущается Валерий – Где он?

– Сегодня жду его звонка, – уклончиво отвечаю я.

– Постой, постой… – прерывает меня Пластун. – Ты хочешь сказать, что держал его в своих руках и отпустил?

– Именно так все и происходило.

– Ты что, совсем спятил? Саша, что с тобой? – Валера опускает руки мне на плечи и трясет, словно внезапно усопшего.

– Ровным счетом ничего. Но подумай сам, как я, по-твоему должен был поступить? В его распоряжении какая-то тайна, иначе чего ради он бы очутился возле рыбаковского дома. Скорее всего, это именно то, из-за чего погиб его отец.

– А также Николай Михайлович и этот самый Мухамедшин, – добавляет Слава.

– Возможно, – киваю я, – хотя и не факт. Не исключено, что они как-то иначе были причастны к данному делу.

– Как, – вновь хмыкает Валера.

– Ну что ты жилы тянешь! Я почем знаю?! Быть может, как раз младший Сухорук нам все и объяснит, – огрызаюсь я.

– Может. Только где же наш искомый сержант? – парирует мой напарник, для убедительности заглядывая под стол.

– Не знаю. Но я уверен, что он позвонит, – делая вид, что не замечаю Валериного ерничества, отвечаю я.

– Уверен, уверен, держи карман шире. Сейчас, разбежался он, – не унимается Пластун, вышагивая по комнате из угла в угол. – На чем основана подобная уверенность?

– А как бы ты поступил на его месте? То, что наследство от отца ему досталось, мало сказать, взрывоопасное, он понимает. Это не счет в швейцарском банке. Дивидендов с него не дождешься. Значит, ношу надо с кем-то разделить.

– Сашка, очнись! При чем тут мы… – он хлопает себя ладонью по лбу, словно пытаясь использовать его в качестве колокола.

Наш спор прерывает бряцанье телефонного звонка.

– Слушаю вас, – Слава поднимает трубку. – Лукина? – Он автоматически включает громкую связь. – Александр Васильевич, вас.

– Майор Лукин? – разносится по кабинету голос Сухорука.

– Да! Георгий Олегович? – поизношу я, придавая голосу официальную интонацию.

– Он самый.

Мангуст четвертый молча трогает меня за рукав и тычет пальцем в пульт. На нем красным огоньком мигает неоновая лампочка.