Марш обреченных

Какой же чай без варенья?

Это хорошо! Это просто здорово! Благожелательная вежливость, совместное чаепитие, (вариант – перекур, пьянка и так далее в зависимости от обстановки) – универсальные отмычки, помогающие открыть процентов восемьдесят ртов.

– Андрей, – шепчу я, подсаживаясь к Стрельцову. – Новость хочешь? За бесплатно?

– Давай, выкладывай! – в тон мне отвечает он. – Я так понял, что мадаму ты не зря отослал.

– Верно. Так вот. Баландин брал Васю Покера. Более того, он командовал группой.

– Шутишь? – Андрей подозрительно косится на меня, словно опасаясь поверить в такую шальную удачу."

"– Какие уж тут шутки! Андрюша, крути её, как динамо-машину. Тем более, она и сама не собирается ничего скрывать!

– Не беспокойся, Саша. Сейчас все сделаем.

С кухни слышится дребезжание чашек на подносе. Еще несколько минут, и уважаемая Зоя Тихоновна, не подозревая того, превратится в агента, работающего в тихую. Нам остается только регулировать направление словесного потока, чтобы не перегружать свои мозги интимными подробностями из жизни близких и дальних родственников супруги бывшего сотрудника Комбината Анатолия Яковлева.

– А давно вы знаете Рыбаковых? – отхлебывая ароматный чай из расписанной цветами чашки, как бы между прочим, для поддержания разговора, спрашивает Андрей.

– Ну, я уж лет двадцать. Как за Толю вышла. Я сама-то из Калуги. Не бывали?

– Как же, доводилось. – Стрельцов отсекает попытку хозяйки перейти к описанию красот старинного города. – Кстати, а Толя, простите, не знаю отчества…

– Ильич.

– Анатолий Ильич, он в каком управлении работал?

– Ой, вы знаете, я их по номерам не разбираю. Он раньше в областном управлении служил. Потом, как майора ему дали, вроде перевели в центральный аппарат. Я ж говорю, Баландин у него начальником был. Вы Бориса Афанасьевича знаете?

Качаю головой.

– Лично – нет. Слышал. Вы ж понимаете, Лубянка, Ясенево, облуправа, райотделы… Разве всех тут узнаешь? Тем более, что общие пикники у нас не практикуются.

– Ну! Борис Афанасьевич ещё у Судоплатова начинал! Известный человек.

У меня вновь перехватывает дыхание. Уж не знаю, какой там замечательный человек этот самый Баландин, но имя главного генерала-диверсанта прежних времен, в нашей структуре известно всем и каждому. И птенцы из этого гнезда, как я понимаю, под стать орлу-командиру.