Марш обреченных

Исчезли бумаги из личного сейфа покойного генерала Рыбакова. Кроме того, в коридоре там же обнаружены три человека в состоянии полного отъезда, скованные наручниками.

– Что с ними? – деловито интересуюсь я.

– Черепно-мозговые травмы. Плюс у одного – перелом челюсти.

– Да, кто-то здесь изрядно повеселился! Какие-нибудь следы?

– Ничего! Пусто! – разводит руками капитан Стельмах. – Чрезвычайно загадочное дело!

– Верно говоришь. Но это доказывает лишь одно. Здесь работали не дилетанты. Здесь чувствуется почерк матерого профессионала, – многозначительно говорю я. – Хорошо. Я пойду наверх. Ты заканчивай здесь и тоже приходи. Скоординируем действия. Ты не знаешь, как мужика из прокуратуры зовут?

– Стрельцов Андрей… Андрей… Отчество не запомнил.

– Ничего. Сойдет и так. Спасибо за помощь!

* * *Андрей Стрельцов встречает меня у входа в квартиру.

– Добрый день. Майор Лукин. Контрразведка.

Я протягиваю руку для приветствия и смотрю прямо и твердо, как и подобает истинному контрразведчику.

– Добрый день. Стрельцов. Следователь по особо важным делам генпрокуратуры, – отвечает Андрей. Лицо следователя сохраняет эталонную бесстрастность, только в лазах едва-едва заметна усмешка.

Он пожимает мою руку, и чувствую, как в ладонь мою впечатываются два маленьких шарика – пульки от Валеркиной пневматики.

Ну, вот и познакомились.

– Что тут у вас слышно? – начинаю я.

– Трое сотрудников ФСБ госпитализированы. Кто-то хорошо постарался. – Он испытующе смотрит на меня. – Дежурный дает письменные показания.

– Что похищено?

– Служебные бумаги генерала. Это по вашей части, —

комментирует Андрей.

– Больше ничего?

– Нет.

Забавный спектакль, если не для зрителей, то для исполнителей уж точно.

– Хорошо. Где там ваш страж?

Проходим в кабинет. За старинным столом, привычным рабочим местом нашего генерала, восседает молодой сержантик с внушительным кровоподтеком на лице. Он, конечно, не виноват и уж тем более не может подозревать, что своим присутствием в этом месте он оскорбляет мою память о любимом командире. Солдат задумчиво водит авторучкой по листу бумаги. По всему видно, что письменные показания даются ему с большим трудом. Увидев меня, он заученно вскакивает.

– Сиди, сиди. Работай. – Я устраиваюсь напротив и беру в руки уже исписанный лист. – Послушай меня, сержант. Я майор Лукин из контрразведки. Надеюсь, ты понимаешь, чем мы занимаемся?

– Так точно, – рапортует он, снова порываясь встать.

– Не подумай, что я тебя пугаю, но в ситуацию ты попал прескверную. Тут ведь вот в чем дело, на тебя же не пацанва приблатненная наехала, даже не мафиози доморощенный. Ты диверсанта проморгал. Понимаешь, что это значит?

Значило это, в сущности, совсем немного. Сержант действовал вполне адекватно ситуации.