Марш обреченных

– Все! На пока хватит! – я целую её в нос. – Тайм аут. Пошел готовить кофе. Да, любимая, будем выдвигаться – напомни мне заехать в мастерскую, изготовить тебе ключ от квартиры.

Новое место работы меньше всего напоминало секретный объект, где в поте лица должны были трудиться бывшие сотрудники спецслужбы, которой официально вроде бы никогда и не существовало. В недавнем прошлом арендуемое наше помещение было занято детским садом, переехавшим в новое здание. Два этажа, с десятком небольших комнатушек и превосходным подвалом-бомбоубежищем, оборудованным тремя аварийными выходами, принудительной вентиляцией и толстенными бронированными дверями, закрывающимися наподобие отсеков подводной лодки круглыми штурвалами. И если сверху и по флангам во всю шабашила нанятая нами бригада «Спецстрой», мы в меру своих сил обустраивали подвал, с легкой руки майора Пластуна тут же получивший название «Клуб „Дети подземелья“». Часа через два наше бомбоубежище уже мало-мальски приспособлено для работы, и довольный Раджив, распустив хвост, гордо прошелся по помещению, закрепляя за собой новую территорию.

– Привет, братья-подпольщики! – довольный жизнью Тагир влетел в наш новый «кабинет». – Командир, на держи, читай на ночь!

Он открыл свой видавший виды дипломат и кинул на стол пухлую официальную папку «Дело».

– Документы по делу твоего знакомца полковника Артема Худороцкого, танковые войска, вооруженные силы России.

– Батыр! Витязь в тигровой шкуре! Как тебе это удалось? – ликую я.

– Ребята, вы прямо как не отсюда. Как говаривал маршал Жуков: «В армии командую я и сержанты». Так вот, поскольку Георгий Константинович волей Божей помер, дело приходится иметь с сержантами. Отсюда мораль: полторы штуки баксов, и я единственный в мире обладатель этого уникального тома. Кстати, я на всякий случай записал наши переговоры на кассету. Мало ли, может, ещё кого-то придется доставать из-под молотка. В общем, командир, бери читай и с Богом. А то еще, съезди, порадуй ребят, сообщи им, что дело их закрыто.

– Тагир, – я поднимаю большой палец. – Это круто!

– Ой, да прямо-таки! Не стоит благодарности. Если заявок на налеты и экспроприации больше нет, я пошел готовиться к отъезду.

– Давай, с Богом. Держись на связи.

– Заметано. – Тагир складывает пальцы в международный знак «О.К!» и тихо покидает наш «объект»."

"Я открываю папку. Обычная канцелярия: донесения, рапорты, сводки, какие-то справки, – все, от чего зависит жизнь офицера вне боя. И если когда-то германский император Фридрих заявлял, что солдат должен бояться пули противника меньше, чем палки своего фельдфебеля, то сегодня нашему офицеру приходится опасаться этого вороха макулатуры больше всех чеченских пуль вместе взятых.