Обреченные стать пеплом

Накануне приходили отец и мама, сегодня же явились Пандора с Генри. И это заставило меня напрячься. Кто из родственников меня мог навестить кроме них? Миша всё ещё пребывала в лечебнице, Айрис осуществляла свадебное путешествие в одиночку. Оставались только Пени и Хьюи. Те самые люди, которые растолкали бы локтями и родителей, и, тем более, Пандору с Генри, лишь бы увидеться со мной, но этого до сих пор так и не произошло – по какой-то причине я с ними всё ещё не виделась. Это заставляло меня впадать в подозрительность, но на мой вопрос о том, где пропадают эти двое, Пандора быстро ответила, что они навестят меня завтра, после чего поспешно сменила тему. Странно…

Остаток времени мы проговорили о некой Грете Олсопп. Вернее, говорил в основном Генри, а Пандора ему поддакивала, пока я молча слушала, пытаясь сфокусироваться на новой информации и суметь порадоваться за Генри хоть как-нибудь. Думаю, что именно “хоть как-нибудь” порадоваться у меня в итоге и получилось.

Грета Олсопп работала старшей медсестрой в реабилитационном центре, в котором проходила лечение Мия. Она была немкой британского происхождения, на десять лет младше Генри, и собиралась переехать к нему из Берлина уже на следующей неделе – настолько у них всё было серьёзно, не смотря на то, что их “тайным” отношениям было всего пять месяцев от роду.

Пандора с Генри ушли, оставив меня обдумывать новость о том, что внезапно помолодевший Генри, оказывается, по-тихому обзавёлся подружкой, но не прошло и часа, когда ко мне в палату вошли трое мужчин в полицейской форме. Старший из них представился и сказал, что хочет со мной “обсудить обстоятельства моего попадания в больницу”.

Мои слова о том, что между мной и Эртоном не было и быть не могло никаких взаимоотношений, словно проходили сквозь полицейских, ни на секунду не цепляясь за их ограниченные умы. Иначе я никак не могла объяснить, почему допрашивающие меня люди в форме продолжали настаивать на том, что мы с Эртоном были “близки”. В итоге всё дошло до такого абсурда, что, от силы злости и обиды, я перестала соображать, и вместо того, чтобы отвечать на сыплющиеся на меня вопросы грубоватого полицейского, немо боролась с подступившими к глазам слезами, обеими руками изо всех сил сжимая покрывающее мои ноги одеяло.

– Мисс Палмер, Вы должны отвечать на наши вопросы, если хотите избежать серьёзных разбирательств… – вдруг начал говорить третий полицейский, до сих пор молчавший и тупо записывающий каждое моё слово в свой небольшой блокнот, но он остановился на полуслове, так и не озвучив до конца своё предупреждение.

– Что за театр абсурда здесь происходит?! – буквально прогремел Дариан, появление которого, по-видимому, и заставило полицейского умолкнуть преждевременно.