Обреченные стать пеплом

В футболе, в наших отношениях, в своей жизни… Кхм… – у меня вдруг запершило горло, и я посмотрела на зажатую в руках чашку с горячим шоколадом.

Мы с Хьюи сидели друг напротив друга за единственным барным столиком, установленным впритык к огромному окну, возле витрины, и пытались вести беседу. До сих пор у нас неплохо получалось.

– Ты многих потеряла в своей жизни. Но ведь ты и многих дождалась, – Хьюи положил свою руку поверх моей.

Я больше не могла терпеть сжатой пульсирующей боли в своей грудной клетке. Не выдержав, я начала плакать, лихорадочно надеясь на то, что у меня не начнётся приступ удушья, о наличии которого у меня, никто из моих родственников, естественно, до сих пор не подозревал.

Я попыталась спрятать слёзы за ладонями, одна из которых всё ещё была перебинтована, так что мне непозволительно было её мочить… Из-за этого слёзы стали только ещё более неприкрытыми…

Увидев мою неожиданную слабость, Хьюи мгновенно вскочил со своего места, чтобы обнять меня, я же продолжила сидеть на барном стуле, давясь, глотая и стараясь подавить свои слёзы.

Всё это было так больно… Так больно…

Лавка Хьюи открывалась в восемь часов, так как желающих приобрести свежую выпечку перед началом рабочего дня в городе выявилось более чем достаточно. У Хьюи даже появились постоянные клиенты, для которых он делал выпечку на заказ.

До открытия оставалось ещё пятнадцать минут, но у моего брата уже всё было готово: всё то время, что мы с Хьюи разговаривали, Эсми трудилась на кухне, из которой теперь доносились невероятные душистые ароматы свежей выпечки.

Хьюи выучился на пекаря-кондитера за шесть месяцев, окончив специальные курсы в конце осени и получив сертификат высшей степени. После выхода из комы он не мог спать больше пяти часов в сутки, так что свободное ото сна время он без проблем разделял между спортом и любимым занятием, что теперь ему и позволяет вести успешный бизнес.

Что касается личной жизни, у Хьюи наладилось что-то вроде “тихого счастья”. Жилые комнаты на втором этаже были доделаны на две недели раньше, чем лавка на первом этаже, однако это не помешало Хьюи перевезти сюда Эсми до того, как ремонт был окончательно завершён. Пятилетней Бони досталась отдельная комната, которой у неё прежде никогда не было, отчего её обожание к Хьюи, по его словам, подлетело до небес. Между ними завязались настолько тёплые отношения, что уже спустя неделю после переезда Бони начала уверенно называть его папой, чего лично я никак не могла представить.

Хьюи, и вдруг отец?!. Серьёзно?.. Хотя, кто бы говорил…

Что же касается Эсми, она начала серьёзные отношения с Хьюи практически сразу после того, как он выписался из больницы.