Обреченные стать пеплом

И когда мы сделаем это – примем и смиримся – мы сможем организовать новую лесопосадку без страха перед тем, что новые деревья не приживутся на старой почве и не распустят свои свежие кроны над омертвевшими корнями… Обязательно распустят.

Я хотела ответить ему хотя бы одним-единственным словом: “обязательно”, – но всё моё существо застыло от шока осознания того, как глубоко меня понимает этот человек. Настолько глубоко, насколько я сама себя никогда не способна была понять.

Мы с Робином встретились на кухне в шесть часов утра: он шорохался в поисках еды, я же, решив, что в дом кто-то пробрался, заглянула на кухню с пустой бутылкой из-под вина в руке. Я услышала неладное внизу в момент, когда возвращалась из туалета, изгнавшего меня из постели в столь раннее утро. Конечно логичнее было бы для начала заглянуть в спальню Робина, чтобы убедиться в том, что на самом деле внизу шумит именно он, но, как я заметила ранее, у меня была паранойя. Мысль о том, что амбалы Риордана взломали квартиру Робина была безумной, и тот факт, что я в неё искренне уверовала хотя бы на одно мгновение, лишний раз доказывал моё расшатанное психическое состояние.

Робин, конечно, посмеялся с бутылки в моей руке, но факт оставался фактом – мы оба проснулись и не прочь были организовать ранний завтрак.

Утро было пасмурное, отчего шесть часов утра никак не отличались от семи часов – ни малейшего просвета на затянутом тучами небе. На приготовление завтрака и сам завтрак ушло сорок пять минут, ещё пятнадцать минут Робин собирался в свой футбольный клуб, но в итоге забыл ключи от автомобиля, и мне пришлось спускаться вниз, чтобы передать их ему у подъезда. Благо я накинула на себя его тёплую ветровку – погода на улице бросала в дрожь даже от секундного соприкосновения с ней.

Миссис Адамс, наблюдавшая из окна подъезда за тем, как я передаю ключи Робину, наверняка сочла бы происходящее идеальной семейной картиной, но так как при передачи ключей я не бросилась на шею Робина и не придушила его страстным поцелуем, едва ли эту картину можно было бы счесть по-настоящему идеальной. Хотя семейной, безусловно, в глазах случайных зрителей она и могла показаться.

На обратном пути, зайдя в подъезд, я столкнулась с семьёй из трёх человек: голубоглазый мужчина среднего телосложения с чёрными, но уже покрывшимися первой проседью волосами; разукрашенная, в одежде состоящей исключительно из ярких цветов, девчонка-подросток с надменно-уставшим выражением лица и несколькими розовыми прядями в пшеничных волосах; мальчик с открытым взглядом-копией отца.

Мужчина поздоровался со мной, и я ответила взаимностью, после чего моё внимание мгновенно перехватила миссис Адамс.