Обреченные стать пеплом

Так же больно, как ему, когда он говорит о внимании Гэвина ко мне, и так же больно, как мне было тогда, однажды, не с ним…

Я терла виски́, ощущая в них давление и даже боль. Я люблю Робина и уверена в этом наверняка, но что я делаю не так?.. Или, может быть, не делаю, а уже сделала?..

Кажется, я что-то упускала и никак не могла этого рассмотреть. Да, я не склонна была ревновать Робина, но почему?.. Ведь у меня однажды это получилось с другим мужчиной, значит, эта функция во мне всё-таки заложена. И где же она, когда она мне так необходима?.. Неужели я и вправду настолько доверяю Робу, что мне просто наплевать на то, каким взглядом он посмотрит на другую женщину или какой комплимент ей отвесит?..

Зима закончилась незаметно и неотложные вопросы Робина в футбольном клубе, которым он жил даже больше, чем нашим браком, постепенно начинали решаться. В последний день февраля Роб даже порадовал меня многообещающей новостью о том, что если всё и дальше так замечательно будет складываться, тогда к апрелю мы вновь сможем вырваться на Сейшелы на месяц-другой, о чём он уже успел переговорить с Полиной, которая была не против вновь взять руководство над клубом на себя на небольшой период, чтобы дать нам двоим возможность побыть наедине.

С тех пор, как мы рассорились на тему суррогатного материнства, мы больше не возвращались к этому вопросу и даже косвенно не заговаривали о детях, хотя поводов было предостаточно: Генри и Грета оформляли детскую спальню, Пени и Руперт нянчились с Мартином, бывший тренер Робин в четвёртый раз стал отцом. У нас же всё вновь было тихо и спокойно, как и до нашего возвращения с Сейшел. Ничто не предвещало того, что произошло дальше, но так всегда бывает с новостями, сваливающимися на голову, словно снег в июле.

Во вторник первого марта Робин, как и всегда, должен был находится в своём футбольном клубе, но тренировка и собрание спонсоров отменились ещё накануне, так как стадион неожиданно арендовало правительство для проведения какого-то важного матча, который необходимо было срочно перенести, из-за опасного обвала штукатурки на другом стадионе. Если только я всё правильно поняла…

В итоге мы с Робином решили провести этот день дома. Он, дожидаясь меня в гостиной, усердно ожидал, когда я закончу свою очередную преждевременную статью для журнала, я же как раз дописала, перепроверила и уже отправила статью своему редактору, когда в нашу дверь раздалось два непродолжительных звонка.

На пороге стояла молодая невзрачная женщина не старше тридцати лет, и в обеих руках она держала по детской ручной корзине-автокреслу, в каждой из которой лежало по спящему младенцу.