Обреченные стать пеплом

Естественно Робин не знал о моих тестах (и моей едущей крыше), да и его сильно отвлекла моя очередная болезненная менструация, из-за которой я провалялась в постели трое суток подряд.

Если хорошенько задуматься, тогда станет очевидно, что всё наше с Робином внимание последний месяц было сосредоточено на моей псевдобеременности, его футбольном клубе и, в конце концов, на моих критических днях. Может быть именно поэтому мы не прыгали друг на друге как пара озабоченных нимфоманов (камень в огород Дариана), вместо этого всецело уйдя в заботу о комфорте друг друга, однако впоследствии мои мысли о том, что это всего лишь доказательство нашей “целомудренной” любви, подтвердились.

И всё же, какой бы наша связь “целомудренной” ни была, за сутки перед отъездом Робина в командировку, мы едва не переспали в четвёртый раз – нас остановил телефонный звонок менеджера Роба и, пока они разговаривали, я не заметила, как заснула.

С утра я проводила Робина, подав ему его лёгкий саквояж. Он уезжал всего на неделю, чтобы разобраться с делами клуба, возможно поэтому ощущения грусти или тоски, или чего-то подобного, что обычно испытывают близкие друг другу люди при расставании всего лишь на неделю, я не испытала. На протяжении целой минуты перед его уходом мы обнимались, затем крепко поцеловались, после чего пообещали друг другу сильно не скучать, а Роб ещё пообещал привезти мне пару бутылок лучшего вина.

Следующие пять дней стали самыми скучными в моей жизни за прошедшие три месяца. По утрам я общалась с миссис Адамс и мистером Кембербэтчем, после обеда отправлялась в парк Клэпхэм Коммон, чему благоволила солнечная и тёплая погода, устаявшаяся на большей территории Британии на этой неделе. В парке я проводила несколько часов за чтением новокупленной книги или просто прогуливалась, потом обедала в каком-нибудь уютном и недорогом кафе, после чего вновь возвращалась в чертоги четырёх стен, где занимала себя приготовлением ужина и просмотром телевизора, при этом в течении дня не забывая о своих обязанностях “администратора приложения журнала”.

Моё спокойствие совершенно неожиданно было нарушено в среду в десять часов утра. Я уже успела принять душ, привести себя в порядок и позавтракать, и теперь спускалась вниз по лестнице, как вдруг входная дверь уверенно распахнулась и в квартиру полубоком, таща за собой огромный и, очевидно, тяжёлый чемодан, вошла неизвестная мне женщина. Впрочем, неизвестной мне она казалась недолго. Она не заметила меня, и у меня было несколько секунд, чтобы оценить её внешность. Высокая, стройная, даже худая, с идеально уложенными пышными волнами волос, красиво заколотыми на затылке, которые, впрочем, наверняка были не очень длинными.