Обречённая. Вирус любви (СИ)

Иногда замедлялся, продлевая томление, или становился напористей, доводя меня до дрожи и громких вскриков.

Доверившись ему полностью, я даже не заметила, когда трусики куда-то испарились, а входа в лоно коснулась упругая и горячая плоть. Проникал он дразняще медленно, осторожно, и когда вошёл до упора, меня уже трясло от жгучего желания, а голос охрип от стонов.

Наша близость стала продолжением волшебной ночи, где свадьба была фарсом, но сплетаясь в одно целое, мы были настоящими. По щекам текли слёзы, а я хотела продлить этот миг как можно дольше… Примерно вечность.

– Вика, – подводя меня к пику наслаждения, позвал Денис, а когда я распахнула глаза, он хрипло произнёс: – Скажи мне, ты умеешь врать?

– Да, – едва слышно отозвалась я и, скрестив ноги на его пояснице, добавила: – Если очень нужно.

– Не представляешь как нужно, – ускоряя движения, простонал Денис и, стиснув зубы, прорычал: – Скажи, что любишь. Скажи, прошу тебя. Мне это очень нужно.

От нахлынувших эмоций и ощущений я всхлипнула и, падая в пропасть экстаза, прошептала:

– Люблю… Я тебя очень люблю…

ГЛАВА 30

Денис

Лёжа на животе, Вика жмурилась от удовольствия и урчала как сытая кошка. Подперев голову рукой, я водил кончиками пальцев по её обнажённой спине, упругой попке и бёдрам, наблюдая за толпами мурашек, вызванных моей лаской.

В её волосах всё ещё поблёскивали жемчужные бусины и крохотные лепестки, закреплённые непонятным мне образом. Она не стеснялась наготы и с удовольствием позволяла нежить себя.

Всё ещё не веря в происходящее, разглядывал жену и, вспоминая прошлую ночь, не мог сдержать улыбку. И без того пьяненькая Вика после страстного поцелуя практически отключилась. Обмякла в моих руках, и мне пришлось брать инициативу на себя.

Присев, я обхватил её за бёдра и, закинув на плечо, понёс к дому. Наш побег сопровождался дружным улюлюканьем, двусмысленными шутками и напутствиями, а я делал вид, что волоку в берлогу не бесчувственное тело, а жену, решившую мне подыграть.

Устроители быстро скучковали гудящую толпу и, объявив о завершении праздника, начали гасить костры и собирать реквизит.

Пожав братьям руки, я зашёл в дом и, закрыв дверь, понёс Вику в главную спальню. По моей просьбе там все подготовили заранее. На полках и тумбочках горели свечи, на покрывале красовались лепестки цветов, а резные столбики кровати пестрели лентами.

Да, я готовился, но, если честно не предполагал, что Вика будет готова к близости, а тем более в открытую обозначит своё желание.

Сдёрнув покрывало с кровати, я уложил Вику на прохладные простыни, а она сдвинула бровки в кучу и, промычав что-то нечленораздельное, затихла.

Сняв с неё фату, с трудом разобрал переплетённые локоны и, повернув жену на бок, развязал пояс и расстегнул молнию платья.