Обреченная на трон

Она не знала, как начать свои объяснения. Даша ей не мешала. Нина, хоть и посмеивалась над нею, но сама была еще та оригиналка. На этой почве, нестандартного мышления, они и сдружились. Обе были творческие натуры. Только у Даши это вылилось в профессию и образ жизни, а Нина так и осталась мечтательницей.

— Мы со Стасиком с седьмого класса, — начала она тихо свой рассказ, — и наши чувства, словно подаренный им тюльпан, расцвели в один миг. Потом были: касание и первая встреча взглядов. У меня мурашки до сих пор как вспоминаю эти моменты. И однажды он меня поцеловал. Тогда цветок распустился у меня в душе.

Даша все это знала. Она была свидетельницей этих трепетных отношений. Но даже не думала перебивать. Нина ей сейчас что-то хочет другое рассказать. То к чему все это привело. И она уже догадалась, что хочет подруга, чтобы она написала. И Нина была уверена, только Даша способна выполнить такой заказ.

— А когда нам исполнилось по восемнадцать лет, — девушка тронула колечко на пальчике и смахнула слезинку, — он пригласил меня на свидание в загородный дом. Это был самый чудесный дом! И сказал: «Нина, наши отношения теперь перейдут на новый уровень. Сегодня я буду делать тебя женщиной». И после всего изменилась я сама. Я больше не была собой. Отныне я стала единым целым с ним. Навсегда.

Нина умолкла и повернулась к подруге. Даша сидела, зажав рукой рот, и у нее надувались щеки. Она пыталась сидеть тихо, но уже не получалось. Смех уже прорывался наружу. Девушка дотерпела до конца речи и расхохоталась в голос. Слезы текли из глаз.

— Ну, Даш?! — Нина тоже смеялась.

Даша отсмеялась, растерла по щекам слезы, ее глаза были красными.

— Так прям и сказал: «Сейчас буду делать тебя женщиной?!» А лицо, у него, какое было? Он что даже не улыбался? Нинка, ну вы лунатики оба, ей Богу!

— Ага, я ей душу раскрываю, а она ржет. Посмотришь, как я отыграюсь, когда ты мне расскажешь, когда, наконец, у тебя случится лимпопо. А уже пора. Ты паспорт свой давно открывала? В твоем возрасте носить девственность уже аморально. Тебе двадцать два года!

— Вот спасибо, — спохватилась Даша, — а я уже за паспортом собралась бежать.

— Вначале выслушай заказ, — серьезно ответила ей Нина, — потом меня проводишь, а после уже над паспортом порыдаешь. Вернее над графой — возраст.

— Для тебя, нелишне вписать. Так вот я хочу. — Нина снова приобрела воодушевленное выражение и даже на носочки привстала, — Хочу, чтобы ты нарисовала мне мое внутреннее состояние в тот момент. Тот самый. Когда я взорвалась и перестала быть собой. Когда мы оба перестали существовать по отдельности и стали чем-то новым, единым.

— Заказ принят, — улыбнулась Даша и встала. По стенам пробежался луч фар. Стас приехал за своей мечтательницей, — нарисую тебе человеческий эмбрион.