Обречена быть счастливой (СИ)

Хуже всего что в ране я заметила какие-то крупинки, а когда по моей просьбе Леонид принёс стрелу поняла, что наконечник сделан из некачественного материала — он крошится. А, возможно, так сделано специально. И это было плохо. Очень плохо! Я конечно максимально хорошо промою рану, но уверена в том, что всё достать не смогу.

— Мне нужно много кипячёной воды — попросила я, роясь в сумке Кости — и свет. Много воды и света. Ночь наступала стремительно.

Пока я осматривала пострадавшего, старосты смогли организовать лагерь и выставить дозорных. Быстро зажгли костры, на которых поставили кипятиться воду.

Я запомнила бутылочки средств, которыми лекарь обрабатывал мои руки и найдя их в сумке, поставила рядом. Там же, в сумке, нашла металлические полированные щипцы и попросила их прокалить на огне."

"В последний раз оглядела всё что подготовила, решив, что ничего не забыла, собралась и начала обрабатывать рану. Самые крупные крошки убрать было просто, а с мелкими пришлось повозиться. Пляшущий свет факела, который держали за моей спиной, добавлял трудностей. Сколько я так просидела, очищая рану, не знаю. Спина затекла, шея не желала разгибаться, глаза слезились, но в этот раз от напряжения, ноги мелко и противно покалывало. В последний раз промыла рану водой, потом обработала коричневой жидкостью, следом нанесла толстый слой вонючей мази. Леонид, который постоянно находился рядом со мной и выполнял любые просьбы, помог сделать тугую повязку.

Только сейчас позволила обратить внимание на свои руки, которые сегодня тоже пострадали. Хорошо, что раны не помешали мне. Только после того, как перевязала себе ладони заново, позволила небольшой отдых.

Хвала богине, разбойники второй раз нападать не стали, и я смогла спокойно заниматься потерпевшим. Что было бы в противном случае, о том даже не хочется думать.

Хорошо, что, Костя без сознания — ему не пришлось терпеть боль, пока я ковырялась в ране. А с другой стороны, будь он в сознании, может быть чего-то дельного посоветовал. В конце концов, из нас двоих, лекарь он. Лишь бы не получилось так, как рассказывают иногда хирурги — пациенты, будучи под наркозом, рассказывают анекдоты, поют частушки, советуют, что делать или молятся.

После того как я немного размяла мышцы, состоялся совет. Нужно было придумать как перевести Константина Львовича к нам в усадьбу. Вариантов совсем немного. Решили, что Агриппина Фёдоровна поедет верхом, вместе с Фёдором, сама она не справиться. С одной из телег сгрузим часть мешков в карету, а на телегу уложим барона.

Когда всё сделали и мужчину, со всеми предосторожностями, уложили на телегу, подошла проверить его перед дорогой. В сознание он так и не пришёл, но дыхание было спокойное. Словами не описать, как мне было страшно.