Обречена быть счастливой (СИ)

— Пошли знакомиться, — в неосознанном жесте защиты, хотела обнять себя обеими руками, но забыла, что у меня на груди Ириска и прижала ее, она пискнула, Кошмарик вскочил. Дурдом.

Первое, что услышала, когда мы вышли на крыльцо был визгливый, слишком высокий женский голос:

— Пороть их надо! Я тебе точно говорю! Чтоб воспитание были! Только порка может помочь!

У незнакомой кареты стояли двое: высокая, худая, с острыми чертами лица, с маленькими злыми глазками и тонкими губами, которых почти не видно, женщина лет пятидесяти и молодой мужчина совершенно непримечательной внешности, который с довольным выражением лица согласно кивал на слова женщины. Богдан и Матвей, как только увидели меня, выходящую из дома, подбежали и спрятались за моей спиной. Видимо, женщина говорила про них.

Даже если и был какой-то мизерный шанс на то, что я соглашусь на свадьбу с этим Фёдором, то он испарился прямо сейчас!

— В моём доме все и всегда буду решать только я! Понятно говорю?! Если кого-то такое положение дел не устраивает, то никого не держу!

Таким злым я никогда своего отца не видела.

— Ну чего ты разошелся, я же просто посоветовала, — пошла на попятную эта с…, пардон, женщина.

— Кирочка, горюшко наше бедовое, — обратила она внимание на меня, — что ж тебя никто из служанок не сопровождает? Совсем за тобой не ухаживают, — запричитала она и попыталась схватить за руку, оттеснив Костю, — ну ни чего, мы сможем обеспечить тебе уход!

Костя оттесняться не пожелал, наоборот, сделал неуловимое движение и выдвинулся вперед, теперь я стояла за его плечом.

Она ещё раз попыталась схватить меня за руку, но Костя не дал ей это сделать и тогда она завопила:

— Молодой человек, кто вы и по какому праву не даёте мне обнять нашу Кирочку?! Что вы себе позволяете?!

На редкость громкая женщина."

"— Ксения, успокойся. Оставь мою дочь в покое. Я не успел тебе сказать, что Кира поправилась и теперь полностью здорова и не нуждается в опеке. И на будущее хочу предупредить и тебя, и твоего сына, что ни мальчишек, опекуном которых является моя дочь, никого-либо другого нельзя ни обижать, ни оскорблять. Очень жёстко и громко произнес отец.

По глазам тётки было понятно, что она не согласна, но пока возражать отцу не стала. Весь этот крик она подняла потому, что в тот момент, когда они подъехали, мальчишки, проходившие мимо, остановились и просто стояли, и смотрели, кто приехал, а не кинулись с поклонами открывать дверцу кареты, чтоб помочь ей выйти. Именно за это, по её мнению, детей нужно было выпороть.

— Ксения, Фёдор, имею честь познакомить вас с бароном Константином Белоозёрцев дочь Елизавета гостят у нас, — проговорил отец, жестом указывая на Костю, который по-прежнему оставался около меня.