Обратный отсчет

— Так что, нет желания проведать своего бывшего командира?

— Давай так… — после длительной паузы предложил Петрушин. — Если вдвоем — можно прокатиться, посмотреть, как он там. А один я не поеду.

— Договорились, — согласился я и набрал домашний телефон Ростовского…

В последний раз мы виделись в начале девяностого. За пятнадцать лет наш чемпион здорово изменился. Раздобрел, заматерел, потяжелел в движениях и жестах и, как мне показалось, стал заметно мудрее. Увы, увы — привлекательность его никуда не делась. Как был красавчиком, так им и остался — даже стал как-то более интересен.

Вопреки ожиданиям, Валера обрадовался нам так, словно мы были его родными братьями, обещавшими немедля вернуть долги трехлетней давности.

Данные у нас были не первой свежести: вновь обретенный боевой брат уже год как не работал опером. Впрочем, его информативная ценность от этого меньше не стала, а может быть, и наоборот. Валера тихонько трудился на должности инструктора в Болене, был на хорошем счету и имел одну незначительную на первый взгляд, но весьма приятную и полезную льготу.

Льгота была такая: раз в неделю (кроме выходных) Ростовский получал в свое распоряжение на вечер и ночь коттедж с сауной на территории парка.

В сауне регулярно «зависали» бывшие Валерины сослуживцы: опера, их начальство, знакомые по прежней работе товарищи из смежных отделов и прочая милицейская публика. Никаких далеко идущих целей Валера не ставил, просто приятно было, что может сделать знакомым людям доброе дело. По крайней мере, сам он именно так и сказал: мужики рады, а я рад, что они рады…

Это было что-то новое. Раньше наш чемпион этим не страдал. То есть вообще никаких намеков на благотворительность не было. Все строго по делу и исключительно для достижения какой-то цели.

И вообще, если бы поменять ему личико и не сообщать мне, что это Валера, я бы его не узнал.

Это был какой-то совсем другой Ростовский. Как будто мастер-судьба поковырялся в нем, удалил какие-то ненужные острые и угловатые детали и создал принципиально новый механизм жизни. Такой гладкоровный, кристально чистый и добрый.

Так, по крайней мере, казалось на первый взгляд. А что там у него внутри, это еще разбираться надо. Для этого нужны время и благоприятные условия…

Мы не стали изображать бескорыстную радость (а просто смысла нет: мы были шесть лет вместе, он нас знает, сразу все поймет) и прямо сказали Ростовскому, что нам от него надо.

— Да не вопрос, — Валера посмотрел на часы. — Пошли, покормлю обедом. Потом покатаетесь пару часов, и пойдем работать.

— Сегодня у меня хлопцы из северо-западного ОБЭП отдыхают. Думаю, вам будет интересно…

Никаких натяжек, просто так совпало. Был четверг, по графику — Валерин «льготный» день.