Обратный отсчет

 — Понимаете, мне поздно доложили…

— Я слушаю, слушаю, — в папке были сплошь копии, заверенные нотариусом: копия свидетельства о рождении, экспертизы ДНК, экспертного заключения об установлении факта отцовства, выписка о восьмилетнем образовании и какой-то заклеенный плотный конверт…

— Минут сорок назад курьер передал Наталье Марковне пакет…

— …Ты у нас еще в самом соку… Еще лет двадцать будешь орлом… — продолжала бормотать Люба. — Страсть проходит — это сейчас ты по уши влюблен…

— Погоди, Люба! — Лев Карлович досадливо поморщился, прижал телефон плечом и принялся вскрывать конверт. — И что?

— Она у себя в офисе была, на Кутузовском… Просмотрела — там какие-то документы были… Потом вызвала водителя и помчалась куда-то…

— Ну… У нее же водила — Юра Логинов. Мастер… В общем, оторвались. Мои их потеряли.

— Угу… — Лев Карлович открыл наконец конверт и вытащил стопку фотографий.

— Лев Карлович, вы сейчас в Филях?

— Я подозреваю, что они сейчас тоже едут к вам.

— Постараюсь перехватить ее и отвлечь. Но вы там сами посмотрите — не знаю, успею ли…

Фотографии были следующего содержания: молодая Люба с грудным ребенком на руках, Люба постарше, держит за руку голенастую девчонку в школьной форме, еще несколько фото в том же духе…

— … А скоро ведь привыкнешь… Ко мне привык и к ней тоже привыкнешь… найдешь себе другую забаву… Поэтому прошу: удочери ее официально…

…На последней в стопке фотографии была Анюта. Теперь, когда все снимки лежали рядом, отчетливо прослеживалось фамильное сходство между голенастой девчонкой, Анютой и… Любой.

Лев Карлович вздрогнул и замер. Непослушной рукой развернул веером бумаги, в копии свидетельства о рождении прочел: «Кравченко Анна Львовна, родилась 12 января 1989 года в станице Немчиновская Краснодарского края…»

«Кравченко Анна Львовна» — это страшное сочетание фигурировало и в экспертизе ДНК, и в установлении факта отцовства, и в школьной выписке…

…и на обороте фотографии Анюты.

— Это что же… Ты тогда — к бабке вроде, а сама…

— Ну ты же мне сказал: будет ребенок — знать тебя не желаю! Ну и как мне было…

— Так это что же получается… — голос Льва Карловича был хриплым и слабым, как у смертельно раненого. — Получается… Анюта — моя дочь?!!

— Ой, родненький… Ну… Ну а как ты хотел? Как я могла по-другому заставить тебя официально удочерить ее?! Ведь родная кровинушка, а как сирота мыкалась бы! Все досталось бы твоим оболтусам…

— Лю…ба!!! — Лев Карлович, схватившись за сердце, сложился пополам и медленно сполз с кресла на пол.

— Ну что там, пора, нет? — раздался из-за двери голос Анюты.

— Ой, родненький, да что ж это с тобой…

— Она все время была здесь… — лицо Льва Карловича побагровело до черноты, на губах появилась пена.