Обратный отсчет

 — Похоже, что мужик ни разу в жизни не получал хороших п…

— Угу, непуганый идиот, — согласился Иванов — для товарища столь богатырского сложения такое поведение было довольно странным. — Я уж думал, вы тут все разнесете в клочья…

— Мы будем бить тебя до тех пор, пока ты не дашь показаний по Сенковскому и пропавшей семье, — подскочив к Люпидадзе, скороговоркой пробормотал Витя. — На первом этапе отобьем почки и селезенку. На втором…

— Вы что, совсем больные?!!! — простонал Люпидадзе. — Минимум десять человек видели, как вы заходили ко мне! Вы на что надеетесь, идиоты?!!!

— На твое благоразумие, — угрюмо буркнул Витя, отходя назад. — Женя, давай. Только аккуратно, без особого фанатизма…

Петрушин не стал заниматься переноской тяжестей: футболил Люпидадзе ногами, ровно дыша и перемещаясь вкруговую, как боксер на ринге, пинал по болевым точкам. Методично, отточенно, безжалостно, как дробильная машина.

Длилось все это удовольствие недолго. Минуты через полторы страшное недоумение во взгляде Люпидадзе (это что же творится, господа?!! Вы на кого руку подняли?!! И где, самое главное — где?!! В центре столицы, в самом высоком чиновном храме, в десятке метров от вышколенной охраны…) трансформировалось в ужас и отчаяние: предкомиссии вдруг понял, что его сейчас элементарно забьют до смерти, как последнего бомжа!

— Стоп, машина, — скомандовал Иванов, внимательно следивший за реакциями подопытного. — Ну что, попробуем сотрудничать со следствием или продолжим?

— Я скажу, все скажу… Все, что хотите!!! — Люпидадзе, свернувшись на полу калачиком, подогнул колени к животу, спрятал лицо в ладонях и, вздрагивая плечами, зарыдал: — Господи, за что ж вы так со мной… Я ведь не один такой… Ыы-ыыы…

— Молчать! — рявкнул Петрушин. — Встать, утереться, бегом за стол!

Люпидадзе подскочил как ошпаренный и, втянув голову в плечи, бросился к вешалке с полотенцем…

Ровно через семнадцать минут показания были оформлены в письменном виде и параллельно зафиксированы на аудиовидеозаписи. Люпидадзе сотрудничал со скоростью швейной машины «Зингер», ни разу не попытался соврать или уклониться от дачи показаний и все время косился с животным страхом во взгляде на грозно нависавшего сзади Петрушина.

— И тягостное же это зрелище, друзья мои, — горько резюмировал Витя, читая показания. — Цивилизованные люди, а ведем себя как варвары. Жжем квартиры, бьем друг друга смертным боем, скоро зубами грызть будем… Неужели нельзя по-человечьи, без всего этого?

Люпидадзе опять спрятал лицо в ладони, уткнулся в стол и начал дрожать плечами.

В принципе можно было работать: переговоры вел лично Сенковский, а вот денежки возил и передавал Николай — начальник СБ.

— А почему наличными? — уточнил Витя.