Обратной дороги нет

До королевского дворца недалеко от порта, по прямой едва одна верста наберётся, но запыхался глава стражников основательно. Еле переводя дух, дал себе клятву меньше жрать и больше ходить пешком, если живым останется после сегодняшнего переполоха да с должности не прогонят.

Всё же городские стражники к королевскому дворцу опоздали, магаданцы успели захватить все входы в здание, установили там пушки. Пары выстрелов картечью по приблизившимся стражникам хватило, чтобы всяческое движение вблизи королевских апартаментов прекратилось надолго, почти до обеда. Зачищали дворцовые помещения с шумом, жёстко, подавляя выстрелами в упор любой намёк на сопротивление. Опыт восемнадцатого столетия с его гвардейскими переворотами, да и революций двадцатого века, подполковник российской армии Пётр Головлёв изучил неплохо. Потому, кроме захвата королевского дворца, отдельные отряды блокировали казармы с войсками, заняли цейхгауз (арсенал) и казначейство. Надо бы, как у классиков, захватить ещё почту, телеграф и телефон, но жаль, их ещё не построили.

Хотя за неимением вокзала диверсионные группы с магаданских кораблей захватили береговые батареи и высадились на всех крупных военных кораблях шведов. Благо ночью, в своём порту, особой бдительности вахтенные не проявили, а потом стало поздно. Попытки нескольких офицеров навести порядок пресекли беглым огнём из ружей и револьверов. Магаданцы блокировали орудийные палубы и трюмы, согнали команды в запертые помещения. Фортам на берегу пришлось немного пострелять по своим, шведским, стражникам, окончательно введя городское руководство в ступор. Зато в рядах победивших магаданцев всё шло по плану, связь со всеми отрядами была постоянной.

В королевских палатах Николай и Пётр, с участием завербованных шведских офицеров, вели переговоры с королём Юханом Третьим. Удручённый монарх только к полудню понял, что существует Магаданское царство, которое совсем не Московское. К этому времени содержимое подвалов казначейства начало перекочёвывать в трюмы магаданских кораблей. Бургомистр и военный комендант столицы мрачно изучали требования выкупа, предоставленные на бумаге парламентёрами. Утром у кого-то из жителей столицы ещё оставались надежды, что всё не так плохо, всего лишь взбунтовались моряки, но невиданные флаги неизвестного царства, поднявшиеся на захваченных кораблях, береговых батареях и, о боже, над королевским дворцом, не способствовали хорошему настроению.

Попытки городской милиции и остатков городской стражи освободить запертых в казармах солдат закончились таким жестоким и скорым расстрелом, что всё руководство Стокгольма оказалось полностью деморализовано.