Обратная сила. Том 2. 1965–1982

«Скоро они придут, – думал Александр Иванович, – и мы будем сидеть втроем за этим столом и разговаривать, и получится такая иллюзия семьи. Но семьи все равно нет. Вся моя жизнь – иллюзия. Не надо себя обманывать. Семьи у меня нет. И меня самого тоже нет. Я – фикция».

Людмила Анатольевна не стала открывать дверь своими ключами, воспользовалась звонком. Она стояла на пороге – точно такая же, какой Александр Иванович ее помнил: с той же прической, в той же шапочке, что носила в прошлые годы, в той же короткой каракулевой шубке, которую Орлов подарил ей пару лет назад. Совсем не изменилась.

Она заметно нервничала, и это не укрылось от Александра Ивановича. Он ожидал, что Люсенька первым делом начнет проверять, как мужчины справляются без ее хозяйской руки, то есть поведет себя так же, как Вера. Но она не проявила ни малейшего интереса к состоянию кухни и сантехники, не проверила качество выглаженности сорочек и не стала инспектировать холодильник. Просто сняла шубку и сапоги, сразу прошла в комнату и стала вынимать и складывать на стол лежащие в закрытых секциях стеллажа папки.

– Борька скоро придет, – сказал Орлов.

– Да, – кивнула Люся, не поднимая головы, – он мне звонил, обещал постараться освободиться пораньше. Тебе нужны все материалы или что-то конкретное?

Александр Иванович решил не стоять у нее над душой и отправился ставить чайник и резать торт. Скорей бы сын пришел! Какая-то невыносимая неловкость возникла с появлением Люси, а ведь раньше в ее присутствии он чувствовал себя спокойно и уютно. Что изменилось? Она полюбила другого и ушла от мужа? Да, но это означает, что неловко должно быть ей, а не ему, Орлову. Она чувствует свою вину, именно поэтому и ушла из дома. Брошенный муж должен, по идее, ощущать себя хозяином положения, имеющим право на упреки и претензии, а Александр Иванович ощущал совсем другое: презрение к самому себе.

Снова навалилась слабость, ноги задрожали. Он присел в кухне на стул, перевел дыхание, прислушиваясь к доносящимся из комнаты шорохам – Люся листала бумаги в папках.

Вот придет Борис – и станет полегче, он регулярно встречается с матерью, и такого напряжения между ними быть не должно. Но пока сына нет, надо бы поговорить с Люсенькой о Хвыле. Александр Иванович тяжело поднялся и вернулся в комнату, пытаясь не обращать внимания на перебои в сердцебиении. Люся сидела за столом, перед ней лежала стопка библиографических карточек. Она что-то записывала на чистой стороне и прикалывала их скрепками к пачкам исписанных от руки листов.

– Смотри, я тебе все разложила, – сказала она деловито. – Вот это – официальные сведения о Раевских и Гнедичах, выписанные из документов. На карточках я все пометила, тебе легко будет разобраться.