Обратная сила. Том 2. 1965–1982

В один из дней хозяйка вдруг сообразила, что если Вера с матерью ехали на телеге, то должна же быть лошадь. И Вера, лгавшая до этого момента практически безупречно, вдруг допустила ошибку: вместо того, чтобы сказать, что лошадь тоже погибла при бомбежке, она сказала, что лошадь увели какие-то люди из ближайшего к месту бомбежки дома.

– Завтра пойдем, покажешь дом, – строго заявила хозяйка. – Лошадь в хозяйстве нужна, с какой такой радости ее чужим людям оставлять?

Вера запаниковала. Она никак не могла представить себе, что будет, если раскроется ее ложь. Как ей выкручиваться? А вдруг, не обнаружив в том доме лошади, хозяйка и ее племянник-полицай поймут, что она говорит неправду и обо всем остальном?

Надо уходить. Надо спасаться, пока обман не стал очевидным.

Она выскользнула на крыльцо, едва хозяйка заснула и по всему дому разнесся ее зычный храп. Шла в полной темноте, спотыкаясь и падая, не чуя под собой ног.

Начало светать, идти стало легче. Впереди на холме показался храм – небольшая сельская церквушка, перед которой толпился народ. Вера вспомнила, что хозяйка строго-настрого запрещала ей рвать и есть плоды с растущих в саду яблонь и говорила: «До Яблочного Спаса нельзя, это грех большой. Вот будет скоро праздник, тогда можно и яблочек попробовать».

Конечно же, Вера тогда все-таки сорвала яблоко и съела, оно было кислым, у нее началась рвота. Хозяйка обо всем догадалась, сильно ругала девочку и называла воровкой.

Значит, как раз сегодня и наступил этот праздник, вон народу сколько на церковную службу собралось…

Приблизившись к храму, Вера смешалась с толпой, вошла внутрь, отстояла всю службу, потом, как и все, подошла к батюшке, который дал ей отпить из красивого бокала и осенил крестным знамением, и, убедившись, что никто за ней не гонится и никто ее не ищет, отправилась дальше в сторону Нежина. Иногда, видя в огороде перед каким-нибудь домом женщину, Вера останавливалась и просила воды. Воду ей давали. Один раз предложили и поесть, но девочка отказалась: почему-то она была уверена, что попросить попить – допустимо, а попросить поесть – стыдно. Да она и не чувствовала голода. И усталости не чувствовала. В ней жило только одно: нужно дойти, нужно выжить.

Сколько времени она добиралась до Нежина? Вера не помнила. Но она добралась. Дошла до центра города, села на скамейку в парке, размышляя, что делать дальше. На этой скамейке ее и обнаружил местный полицай. Вера, успевшая увидеть в городе все те же многочисленные объявления, касающиеся евреев, выдала ему прежнюю легенду: ее фамилия Банщикова, она из Донбасса, маму убило при бомбежке, никого не осталось, не знает, куда идти, шла-шла и дошла до города.