Обращаться с осторожностью

— Мистер О’Киф, — сказал мужчина и протянул руку.

Я ответил на рукопожатие:

— Это моя жена, Шарлотта, и мои девочки, Амелия и Уиллоу.

— Дамы, — приветствовал Рамирес и повернулся к секретарю. — Бриони, почему бы тебе не принести нам карандаши и пару раскрасок?

За моей спиной фыркнула Амелия. Я знал, о чем она думала: этот парень понятия не имел, что раскраски — для малышей, а не для девочек-подростков, которые носят лифчик.

— Стомиллиардный карандаш, сделанный компанией «Crayola», был цвета барвинок, — сказала ты.

Рамирес изогнул брови.

— Рад это узнать, — ответил он, потом махнул женщине, которая стояла неподалеку. — Хочу представить вам мою коллегу, Марин Гейтс.

Женщина выглядела так, как и полагается юристу: забранные назад черные волосы, темно-синий костюм. Она могла показаться симпатичной, но что-то в ее внешности выбивалось. «Должно быть, губы», — решил я. Женщина словно выплюнула нечто очень противное.

— Я пригласил Марин поучаствовать в нашей встрече, — сказал Рамирес. — Прошу, садитесь.

Но не успели мы сдвинуться с места, как вернулась секретарь с раскрасками. Девушка передала Шарлотте черно-белые листовки с заголовками «РОБЕРТ РАМИРЕС, АДВОКАТ».

— Смотри, — сказала ваша мать, взволнованно глянув в мою сторону. — Кто бы мог подумать, что в адвокатской конторе по искам будут свои раскраски?

— Интернет — удивительное место.

Сиденья в конференц-зале оказались слишком узкими для «ортопедических штанов». После трех бесплодных попыток сесть с тобой я вновь взял тебя на руки и повернул лицом к адвокату.

— Чем мы можем вам помочь, мистер О’Киф? — спросил адвокат.

— Сержант О’Киф, — поправил я. — Я работаю в Бэнктоне, штат Нью-Гэмпшир, в полицейском участке. Уже девятнадцать лет. Мы с семьей только что вернулись из «Дисней уорлд», по этой причине я пришел сегодня к вам. Со мной еще никогда так ужасно не обращались. Поездка в «Дисней уорлд» — что тут может быть необычного, да? Однако нас с женой арестовали, детей у меня забрали и передали в органы опеки, младшая дочь оказалась в больнице одна, перепуганная до смерти… — Я перевел дыхание. — Частная жизнь — это фундаментальное право, которое было немыслимым образом нарушено для моей семьи.

Марин Гейтс прокашлялась:

— Вижу, вы до сих пор расстроены, офицер О’Киф. Мы попытаемся помочь вам… но нам нужно, чтобы вы немного замедлили темп и вспомнили, как все было. Почему вы поехали в «Дисней уорлд»?

И я рассказал ей. Рассказал про несовершенный остеогенез, про мороженое, про то, как ты упала. Про мужчин в черных костюмах, которые вывели нас из парка аттракционов и вызвали «скорую помощь», желая побыстрее избавиться от нас. Про женщину, которая увезла Амелию, про нескончаемые допросы в полицейском участке и то, как никто не верил мне.