Весеннее обострение

Комнаты Лина нахожу без труда. Ай, Дуся, ай умница какая! Стоит сундук с одежкой. Неприятно, конечно, надевать чужие вещи, да еще и ношеные… Так, надеюсь, этот паршивец успел вылечиться? Впрочем, учитывая вторую профессию Терина, наверное, успел.

Небрежно бросаю свою одежду на пол. Ужасно! Когда я успел так растолстеть?! Что тут у Лина есть интересного? Ага, вот эти вот светленькие штанишки, беленькая сорочка и вот этот вот голубенький камзольчик вполне мне подойдут. Стоп, камзольчик в плечах узковат. Неудобно. Ладно, обойдемся пока одной сорочкой, хотя это и неприлично, конечно.

Возвращаюсь на лестницу. И вот он, красавчик, охранник этот. Стоит, важный такой, и даже не спит, зараза. Николай — молодец. Дрессирует.

Ладно, попробуем взять нахрапом. Мне это всегда лучше всего удавалось.

Поднимаюсь по лестнице, небрежно киваю охране и собираюсь, было следовать далее, как слышу:

— Вход только по спецразрешению, Ваша милость.

И алебарда перед моим носом проход загораживает.

Ну, допустим, я — не милость! Я — Величество! Стоп, забыл. Что делать? Ага, надменный взгляд и цедим сквозь зубы:

— У меня есть разрешение.

Что мне ему показать? Фигуру из трех пальцев?

— Я не взял его с собой.

— Тогда, Ваша милость, вернитесь и возьмите, — скучающим тоном отвечает охранник.

— Тебя как зовут, боец? — спрашиваю я, тихо зверея.

— Я не обязан отвечать, ваша милость. Мое имя Вы можете узнать у моего командира.

— Кто твой командир?!

— Я не обязан отвечать, Ваша милость.

— Нет, Ваша милость.

Ух! Что мне делать? Не в окно же лезть?!

Ладно, в это крыло ведут две лестницы.

Там такой же стоит, может даже покрупнее немного. Этот сразу рявкает:

— Ты лучше меня пропусти, — рекомендую я, — а то ведь неприятностей получишь — век не расхлебаешь.

Молчит. И не просто, а презрительно так. Стоит, смотрит на меня сверху вниз и молчит. Собака такая!

— Ну! — рычу я и пытаюсь упертого этого осла с места сдвинуть.

— Без разрешения не пропущу, — повторяет он, — и, на всякий случай, предупреждаю — я имею право на применение против нарушителей грубой силы и спецсредств.

А вот дальше и происходит то, что только что было поименовано как применение грубой силы и спецсредств — морда эта караульная спокойно и практически без размаха бьет меня кулаком в глаз. А рука у него в перчатке. А на перчатке мелкие металлические кольца нашиты. Как же больно-то!

Да, как-то я отвык в последнее время от попыток дать мне по физиономии. Должность моя к этому явно не располагает.

Только собираюсь заорать что-то типа "как ты смеешь, я же король! В тюрьме сгною", как этот самый король во мне и включается, и я понимаю, что охранник прав, это раз, и ему не тюрьма, а премия за это положена, и орать на каждом углу о том, что я король — пожалуй, не стоит.