Оборотный город

Весь молельный дом буквально благоухал крепким алкоголем! Грузинская чача рядами стояла в новеньком гробу в количестве тридцати пяти бутылок, ещё семь или восемь опустошённо катались по полу. Из закуски на алтаре лежал лишь плесневелый кусок лаваша да крошки белой брынзы, вонючей до безобразия. Второй такой же гроб, но не распечатанный, мирно покоился в углу. Я пнул его ногой, судя по дзиньканью стекла, та же чача…

— Неудивительно, что тебя так развезло, святой отец, — сам себе под нос буркнул я, убрав подальше его нехилый арсенал и присаживаясь на краешек того же алтарного камня. — Удивительно другое, если мы предположим, что в зверя превращался ты, то… Ни шиша из этого не выйдет. Не может мужик за полчаса успеть так набраться, для этого и время надобно, и атмосфера, и душевный настрой, и определённая романтичность, чтоб столько в одну харю выдуть. Да и говорил хищник без акцента…

Однако на всякий случай я бегло проверил всё помещение, никаких гиеньих шкур или мизинца пастушка обнаружено не было. В моё сознание настырно пыталась достучаться какая-то очень дельная мысль, но не успела. Отец Григорий поднял голову:

— Бэлка! Рыжий, наглый, юркий такой бэлка! Куда пошёл? Тут стой, меня слушай, да! Э-э, долга я бродил срэди ска-ал, я магилку милай иска-ал, но её найти… э-э, нэ лэгко…

— Где же ты, моя Сулико-о?! — вполголоса, нараспев поддержал я, и он уставился на меня абсолютно осмысленным взглядом.

— Иловайский, кинто! Маладец, что зашёл, сейчас угощать буду. Вах, какую чачу родственники прислали, садись, дарагой!

— Нет, отец Григорий, я по делу.

— Ай, абидеть хочешь, да?!

— Не хочу, но дело и вправду серьёзное. — Я помог ему встать и коротко рассказал обо всём, что произошло в доме Хозяйки, о серой гиене, о растерзанном охраннике и даже показал ему последнее донесение бедняги.

Батюшка слегка покачивался, но слушал меня очень внимательно. По окончании рассказа задумчиво стряхнул рукавом рясы крошки с алтаря и неспешно заговорил:

— Плахое это дело, грязное дело… Чумчар нэльзя пускать — зачэм пустили?! Своих нэльзя убивать — зачэм беса убили?! Хозяйка — дэвушка хароший, ресницы длинные, грудь красивый… Её бэречь нада! Ты её бэреги, тебе она верит, нам нэ верит, и эта правильна. А про список этот такое тебе скажу — мясника проверь! Тёмный он. Я тут всех знаю, все разные, кто лучше, кто хуже, мне всех панимать надо, слушать надо, советы давать, утешать даже… Этот — тёмный! В храм никагда нэ ходит, свечи нэ тушит, на иконы нэ пилюёт, падазрительно, да?

— У него была тележка трупов, — вслух припомнил я. — Под мёртвыми телами вполне можно было спрятать худосочного чумчару. Но смысл? Этот ваш Павлуша вроде не такой уж маньяк, чтоб бросаться на Хозяйку.