Оборотный город

Свою долю от него требую!

— Просишь, — поправила Хозяйка, и бабка испуганно кивнула. — Кто ещё?

— Я ещё, — выступил стройный длинноволосый мальчик в гусарском костюмчике, то есть мелкий бес-охранник. — Казачок мне уважения не высказал, ружьё казённое бессовестно изломал и в рыло навешал не спрашивая! Тоже долю хочу! Хоть маленькую-у…

— И у меня некоторые претензии, — смущённо поднялся здоровяк Павлуша. — Хорунжий мяса свежего мне пожалел, за дядин грех откупиться не пожелал и сапогом ударил по пенису.

— По чему ударил? — дружно заинтересовались все, даже Прохор.

— Это латынь, — ещё более смущённо признался мясник. — Надеюсь, и мне доля положена.

— Вах, что ви как нэ родные все, а?! — протолкался поближе отец Григорий. — Мине он тоже надэлал — икону Бафомета трэснул, храм святой нэ пажалел, молитв читал, полы тряслися, да. А я нэ в обиде! Пусть идёт. Мою долю отдаст — и свабодэн, э!

— Кто ещё? — продолжала спрашивать Катя, пока я пытался хоть как-то переварить всю эту безумную смесь ложки правды и бочки лжи, только что вылитой на мою чубатую голову.

Вперёд вышли упыри. Оба красавца мялись, опустив глаза и перепихиваясь локтями, а потом Моня выдал:

— Не виновный он ни в чём, отпусти Иловайского, Хозяюшка…

Я так думаю, что если бы они оба просто спустили штаны перед её строгим ликом и хорошенько потрясли, чем сумели, то и в этом разе едва ли произвели бы большее впечатление. Они за меня заступались! Перед всеми своими! Катерина вылупилась в мою сторону так, словно я работаю дрессировщиком в бродячем цирке и сумел за один день так вышколить двух кровососов, что в них проснулась совесть. Я честно пожал плечами, понятия не имею, что на них нашло…

— Будь по-вашему! — утвердила Хозяйка. — Старика да коня я себе оставлю, отныне им мне до гроба служить. А хорунжего вам отдаю. Справедлив ли суд мой?

— А мы против, — тихо пискнул Шлёма, когда согласованный рёв толпы чуть подутих. — Наш он, мы нашли, мы привели, нам и…

— Ты что-то хотел сказать, Иловайский? — игнорируя бедного упыря, обернулась ко мне девушка.

Я прокашлялся и, незаметно подмигнув Прохору, скромно попросил:

— Последнее желание можно?

— Можно. Да смотря какое, — осторожно кивнула Катя, шёпотом добавив мне: — Ты чего надумал? Я с тобой на людях целоваться не буду.

— И в мыслях не было!

— Желание у меня одно, — как можно громче проорал я. — Раз уж Хозяйка ваша здесь наипервейшая волшебница, так пусть она нам своё искусство покажет, три раза в разные обличья перекинется! Уж мне после таких чудес и умирать не страшно.

— Ну и чё? — опять вне очереди влезла бабка Фрося. — Вроде нормальное желание, без подковырки, а в чём засада-то?!

— Ни в чём! Чисто. Чему бы и нет? Нормальный паренёк, хорунжий, лишнего не просит.