Оборотни клана Морруа

Все верно?

Я опять кивнула, а внутренности уже свело от кошмарной неизвестности: зачем он обо всем этом говорит? И главное, что со мной сделает?

– Я никогда не видел пару Фабиуса, но жители говорили, что он буквально помешался на тебе, утверждая, что ты копия его избранной. Что ты – Кассандра де Лавернье…

Ужас накатил удушливой мутной волной. Я сжалась и, прикрывшись руками, скулила и хрипела, мотая головой:

– Я не Кэсс, я не Кэсс…

– Тш-ш-ш… – взволнованно зашептал Жак, мягко касаясь моей макушки.

Несколько минут мы сидели молча: я – ожидая, что его рука ударит, а он – гладил и гладил меня по голове зачем-то. Удивительно, но спустя какое-то время я все же успокоилась и совершенно неожиданно начала наслаждаться этой простой лаской.

Еще более неожиданно Жак хрипло попросил:

– Скажи мне, как тебя зовут, твое полное имя? – Я потрясенно молчала – впервые услышала, чтобы настолько сильный вер просил, а он доброжелательно предложил, изумив еще больше: – Давай попробуем начать новую жизнь с того, что ты вернешь себе имя, которое принадлежит с рождения?

Через вбитый обеими хозяевами страх просочилась жажда жизни. Я прошептала:

Большая мужская ладонь монотонно гладила мою голову, будто дикого зверя успокаивала. Приручала.

– Мариза, как звали вожака твоей погибшей стаи? Сколько ему было?

– Амадео Сарраш. Триста двадцать лет.

– Умничка моя, возможно, со временем мы узнаем историю твоей стаи. Может, кто-то из родных остался жив, мы найдем их. Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Я вскинула голову, настолько ошарашена была его обещанием. Неужели он и правда поможет, найдет кого-то из родственников? Пусть совсем дальних, но как заманчиво вернуть ощущение семьи, причастности к чему-то светлому, родному и счастливому.

Черные глаза смотрели на меня с удивительной нежностью и теплом – невероятно, ведь эти самые глаза похожи на черные бездны, и сам вер выглядит пугающим! Слишком силен в нем зверь, вон, смотрит на меня человеческими глазами, следит. Но внутри у меня уже что-то дрогнуло, недоверчивое и, наверное, глупое: как можно поверить, что кто-то сделает для меня настолько чудесное?

– Сколько тебе лет, Мариза? – очередной вопрос, заданный приглушенным голосом, но как же приятно слышать свое имя из уст этого вера.

– Сорок исполнилось, – шепнула я.

– И двадцать восемь из них, по словам… старожилов, ты провела в плену? – вер немного склонил голову набок и отвел к стеклянной стене взгляд, мне на миг показалось, что он полыхнул чем-то страшным, черным, яростным.

Я снова напряженно кивнула, а Жак, не повернув ко мне лицо, дернул плечом, следом по его щеке прошла судорога и словно меховая дорожка пробежала – похоже, борется со своим зверем за право быть главным.