Оборотни клана Морруа

Аня на мгновение нахмурилась, затем потянула носом, вдохнула полной грудью и с наслаждением выдохнула:

– Как же приятно пахнет моим мужчиной, парой… семьей…

– А мы? – обиделась я. – Мы же тоже твоя семья.

Анфиса иначе, не как подруга, а умудренная жизнью старшая родственница посмотрела на меня. Снисходительно погладила по волосам, по-прежнему заплетенным в сложную косу, приговаривая:

– Родная, вы были, есть и будете моей семьей. Но пара – это нечто большее, это – мое, понимаешь, только моя семья, как у Василики и Влада. – Она опять глубоко вдохнула и призналась: – Я тоже хочу детей. Ты таким славным очаровательным младенчиком была… жалко, Маша не ценила тех моментов, не поняла, какое счастье иметь своих деток.

– Ань, ты его пару часов знаешь, какие детки? – вытаращилась я на тетушку.

Она по-родственному рыкнула:

– Ррребенок ты еще! Я в принципе, в будущем… чуточку попозже, – повесила полотенце и вышла из ванной.

Но стоило Анфисе перешагнуть порог, походка ее превратилась в танец одалиски, только шерстяные клетчатые шорты да вязаные полосатые гольфы не вписываются в образ. Я с улыбкой смотрела ей вслед: тетушкин энтузиазм вот-вот польется через край. По правде, чуточку опасалась. И тем не менее, сколько бы я ни пряталась за скептицизм и здравый смысл, в душе согласилась с ней, испытывая те же чувства, предвкушение и даже восторг. Просто Поль такой… невероятный, что дух захватывает.

Увидев меня на кухне, моя сурово хмурившаяся пара сразу расслабился и с некоторой вальяжностью откинулся на спинку стула. Меня всего пару минут не было, а он уже нервничает.

На плите грелся суп, картошечка с грибочками благоухала в сотейнике. А наши, якобы хотевшие другой пищи, мужчины следили, как мы выставляем тарелки с закусками и прочей снедью из холодильника, и водили носами, с удовольствием вдыхая вкусные ароматы.

В какой-то момент, вынимая из холодильника банку с клюквенным морсом, я оказалась со стороны Этьена, и он по-джентльменски, автоматически, решил помочь: встал и уже протянул руку забрать у меня банку и – раздалось угрожающее звериное рычание.

Я обернулась, выглянув из-за мужского плеча. Поль с частично трансформированным лицом сверлил ледяными глазами спину, по мнению волка, соперника. Этьен действовал стремительно: забрав банку у меня из рук, шагнул в угол между столом и холодильником. Не улыбаясь, чтобы не показать зубы, не спровоцировать ревнующего зверя, осторожно поставил сок на стол и сел, положив ладони на столешницу, со словами:

– Прости, не подумал.

Несколько долгих секунд мы слушали глухое злобное рычание, которое затем перешло в ворчание, а Поль наконец-то вернул себе прежний вид.