Оборотни клана Морруа

Чему стала причиной! – Окинув взглядом растущую по мере приближения к площади толпу мужчин, следовавших за нами, громко добавил: – Я свое слово сдержу! Разве ты передумала, Эм?

Меня удивил дикий страх в глазах Эммы. Неужели она, истинная, боится свою пару, чего раньше я никогда не замечала? Скорее всего, в силу возраста и малого жизненного опыта. Как много во мне изменила встреча с Рене и кланом Морруа.

– Вульф, остановись, послушай, наш сын сам вынудил Стоунов на такой поступок. Илана тут ни при чем, она же тогда вообще еще девочкой была, да и сейчас слишком юная. Как ты можешь ее обвинять в смерти Итана? После всего случившегося!

Вульф, рванув меня за волосы, заставил упасть на колени перед ним и злобно зарычал:

– Замолчи, женщина! Я не позволю тебе порочить имя моего сына! Моего мертвого сына. Эта тварь виновата, и она заплатит!

Я в некотором шоке слушала, как женщина, которую я считала заклятым врагом, заступается за меня, испытывая терпение своего неадекватного супруга. Боже, неужели я столько лет ошибалась? Не видела дальше собственного носа? Эмма, чуть отстранив девочку, которую прижимала к себе, заговорила с мужем просительно и доверительно, как с больным:

– Вульф, послушай меня, пожалуйста. Если Кендис понравится кому-то в шестнадцать лет и какой-то самец захочет ее забрать у тебя, как ты отреагируешь? Как ты поступишь, если твоя собственная дочь станет чьей-то игрушкой. Неужели отойдешь в сторону? Ты сам виноват в смерти Итана, ты внушил ему, что он владеет миром.

У меня на затылке зашевелились волосы. Если собственная пара боится и скрывает истинные чувства, то чего ждать от остальных? Я посмотрела на девочку. Да, за пятнадцать лет многое изменилось. Вот и у моего главного врага родилась дочь. Может, Эмма достучится до его больного сознания. Но мои надежды снова не оправдались. Вульф вытащил руку из моих волос, заодно выдернув целый клок, заставив шипеть от боли, а потом угрожающе двинулся к Эмме. Подойдя вплотную и нависнув над ней, прорычал, заставив ее втянуть голову в плечи, а девочку – испуганно прижаться к матери:

– Я вырву ноги любому, кто подойдет к моей дочери. Мой сын имел право взять эту девку. Она принадлежит моей стае, а значит – Итану. Только ее…

Слушая его бредни, осторожно посмотрев по сторонам, я заметила, что веры настороженно наблюдают за супругами Дурси, держась на приличном расстоянии, чтобы не навлечь на себя злобу вожака. Расстегнув пуговицы на куртке и ремень на брюках, я вскочила на ноги и бросилась прочь со всех ног. Удачно увернулась и двинула по ноге кинувшегося мне наперерез оборотня и понеслась к лесу. Надо добраться до него, а там у меня будет возможность затеряться.