Оборотни клана Морруа

А вот их глаза загорелись охотничьим азартом. Охота к спариванию!

Мое тело среагировало само. Быстро перебирая руками и ногами, я на четвереньках поползла к громко и яростно рычащему Рене. И только прижавшись к его ногам, почувствовала себя более-менее в безопасности, несмотря на то что он выглядит как буйно помешанный, а остальных только глаза выдают. Поль тревожно посмотрел мне за спину, наверное, беспокоится, что Катерсоны могут стать невольными свидетелями наших волчьих разборок. Кивнул головой кому-то за моей спиной и снова устремил взгляд на Рене:

– Рене, сейчас не время терять голову из-за самки. Даже из-за такой, как она. Никто! Слышишь, никто не посмеет к ней прикоснуться, кроме тебя.

– Она моя пара!.. Моя истинная!.. Я не… могу… справиться с собой! Она должна стать моей. Сейчас. Или я вырежу вас всех! Моя! – голос Рене напоминал звериный рык, вперемешку со словами, в которых мне почудились мука и тоска.

У меня защемило сердце в странной непонятной надежде!

Веры без резких движений отходили. Рене, угрожающе склонив голову, рычал все сильнее. Я всем телом чувствовала, что он с трудом сдерживается от полного обращения – его бьет мелкая дрожь.

Снова заговорил Поль:

– Рене, мы сейчас заберем Катерсонов, за вами вернемся через пять часов. Во второй ипостаси вам нечего опасаться людей. Ты сможешь поставить на ней свою метку и завершить слияние.

Скорее всего, он принял верное решение, но, услышав про метку и слияние, обе мои сущности дружно ударились в панику, а ужас волчицы заполонил сознание, вытесняя человеческую логику и рассудок. Отшатнувшись от Рене, я отползла на пару шагов, стянула кеды. Под опешившими мужскими взглядами стянула майку и, заметив, что Рене осторожной походкой охотника за ценной добычей направился ко мне, завизжала от страха – и перекинулась в волчицу.

Спотыкаясь и путаясь в штанах и трусах, волочащихся за мной, рванула в лес. Тряхнув лапой, оставила позади трусы, а вот бюстгальтер болтался на грудной клетке. В какой-то момент я умудрилась в прыжке через поваленное дерево так извернуться, что сорвала его с себя. Вот так, словно Гензель с Гретель, я оставляла за собой следы, но не хлебные крошки, а трусы, штаны и прочее. Усталости как не бывало. Мохнатая сущность, получив полный контроль над моим телом, неслась на всех парах, не чуя под собой ног. Три месяца заключения в человеческом теле без единой возможности оборота привели к тому, что в моей груди бушевала гремучая смесь – ужас от погони и наслаждение от чувства свободы. Сердце билось как бешеное, заглушая все звуки, только я и лес.

Сбоку мелькнула черная огромная тень и в следующий момент сбила меня с ног. Пролетев пару метров кубарем, я распласталась по земле.