Сложные оборотни госпожи Дарианы (СИ)

Но чтобы госпожа Полной Луны играла с ним, как с мячом, про такое не слышала. Народ заволновался тоже. Кричать или громко выражать беспокойство не позволял себе никто, однако мои уши хорошо различали отдельные фразы:"

"— Ее мамаша оставила камень под потолком, а эта об стенки размазать пытается. Быть беде.

— Она больная, это же очевидно. Смотрите, как родовой камень мотает.

— Девочка им управляет? Разве такое возможно?

Последнее волновало меня не меньше, но таких голосов было всего ничего. Кстати, папа решил точно так же:

— Дариана, ты сделала все, что должна была. А теперь выдохни и отправь его обратно под крышку. Кристал у нас старенький, а ты молодая и импульсивная.

С ужасом я наблюдала, что по мере того, как я впадаю в панику, камень меняет цвет — с дымчатого в насыщенно лиловый. Цвет неуверенности и страха. Однако смена цвета привела волков в восторг и сняла царившее напряжение.

Да она же интутит, — негромко произнесла Розалинда, но этого оказалось достаточно, чтобы ее слова прокатились по зале, повторенные десятки раз.

Кое-как мне удалось совладать с дыханием. После я сжала и разжала кулак, и камень Серых послушно пикировал в недра сундука. Моргнула, но слез не было. Захотелось обхватить себя за плечи и срочно убраться подальше от всех этих переживающих волков. Я даже не заметила, как отец поднялся ко мне, стащил с себя фрак и укутал в него.

Единственное, что я отчетливо помню в тот вечер дальше — как Маркус на полном серьезе мне поклонился, а затем улыбнулся. Среди более смутных образов — пожимающий плечами Ярист . Он словно уступал брату первенство в каком-то споре. Кажется, там было и искаженное горем лицо Элоизы. Мать тащила ее из залы, как на буксире, и толпа без возражений расступалась.

— Это хорошо или плохо? — мысль прозвучала только в моей голове. Я глядела на папу, но ни слова вымолвить не могла. Вместо него мне громко, — так, что ее голос прозвучал в разных концах бальной залы, — ответила Розалинда.

— Не чаяла я дожить до такой милости. Госпожу послала Луна во благо свободного народа.

Похоже, этот экзамен я все же прошла.

Наши дни, в опустевшей аудитории

Маркус продолжал меня обнимать, его подбородок упирался мне в макушку. Аккуратно так, не причиняя неудобства. Меня трясло, но он, разумеется, принимал это за расшалившиеся нервы из-за спонтанного разгона совета. Не объяснять же ему, что после того, как я впервые воспользовалась родовым камнем, чтобы заставить волков подчиниться, меня навестило мое прошлое. Я попала в тот самый день, когда мы встретились.

И сейчас мне снова хотелось обхватить его за плечи и потрясти. Как? Как мы умудрились потерять то, что уже было нашим? И из-из того, что я наблюдала церемонию уже взрослыми глазами, сомнений не оставалось — оно всегда было таковым.