Сложные оборотни госпожи Дарианы (СИ)

— Я рад, профессор, что вы признали свою ошибку, — он поправил сначала свой дурацкий пиджак, потом одернул на ней юбку, при этом двумя руками сжав ягодицы. Так же тщательно расправил оборки на груди. И только потом отступил на полшага. — Вам следует внимательно изучить кодекс поведения в среде оборотней. Вы находитесь в новом для себя окружении и рискуете нарваться на неприятности.

Аделаида смотрела на него очень внимательно и какое-то время не двигалась.

— Я, пожалуй, пойду. Сегодня к Дариане уже не попасть. Вы в курсе, что другие расы, за пределами общины, называют вас мудрым альфой?

Она отступила еще дальше к двери, распахнула ее и, уже стоя на пороге, добавила:

— Но я буду называть озабоченным говн..ком.

И до того как альфа успел метнуться к ней, она перешла на сверхскорость, совершив короткий пространственный скачок, который умеют делать лишь вампиры.

— Ну и ладно, — промурлыкал про себя Рудольф, — озабоченный не равно старый.

Потом он заторопился наверх, где у себя в комнате, судя по дыханию, Дариана все еще спала.

Когда я очнулась, то первое, что ударило по носу — это аромат мускуса и сандала, смешавшийся с запахом остывающих углей и библиотечных манускриптов. Папу ни с кем не перепутать. Он успел отхлебнуть виски из бутылки, которую я для особых случаев прятала в кладовке в коробке с аптечными травами.

Почему-то я была уверена, что рядом окажется Маркус, и постаралась спрятать разочарование. Отец же в своем репертуаре: сразу же дал понять, что не переживал за меня, так как не сомневался в моих способностях. Интересно, ему в голову не приходило, что мне уже триста шестьдесят, и то, что хорошо работало в моем детстве, сейчас воспринималось иначе?

— Я рад, что ты в порядке, Дара. Дубовая балка против Вольфдерлайн, это просто смешно.

— И тебе здравствуй, папа. У Бена сегодня выходной. Сделаешь мне чай?

Отец досадливо махнул рукой, но возражать не стал. Если подумать, то мне с ним повезло. Он никогда не пытался выстроить между нами стену родительского авторитета. Наоборот, переживал бы, если вместо приятельских отношений между нами вдруг воцарилась бы авторитарные. Хотя последнее вовсе не считалось предосудительным в семьях оборотней.

— Скажи, ты когда-нибудь любил? — я взяла чашку двумя руками и вдыхала мяту, про которую он не забыл.

Рудольф поднял глаза, понимая, какая муха меня укусила.

— Да, я в курсе, что Маркус здесь.

Мне внезапно захотелось заплакать.

— При чем здесь он? Ты настолько сильно любил маму, что отказался от повторной женитьбы? А ведь будь у меня брат или сестра, то как бы все упростилось.

— Дара, ты, конечно, большая девочка, но вряд ли сможешь меня понять.

— А ты попробуй. Кто как ни ты умеет объяснять, — я поудобнее откинулась на подушки.