Овечка в академии оборотней

Я лишь поводы ищу, чтобы продлить срок моего пребывания в этом теле. И это только усугубляет ситуацию. Я с каждым днём врастаю в академию, доброго и отзывчивого лекаря… нелюдимого и замкнутого, готового пойти ради бойкой иномирянки на всё, оборотня…

– … надо отдохнуть. Раз завтра начнутся плодотворные поиски разворованного достояния расы многоликих, стоит набраться сил…

Горло перехватило, и на глаза набежала влага.

У меня не получалось сконцентрироваться на разговоре лекаря и Маркуса, чтобы те не увидели моих слёз. Пришлось отойти к окну и повернуться к собеседникам спиной.

Благо, голос меня не подвёл:

– Да. Я останусь здесь на ночь…

Оборотни говорили что-то ещё. Кажется, это касалось проклятия, которое наслал дедушка Крирон. Вроде бы лекарь знал, в каком направлении искать отвод для заклятия.

По стеклу побежали робкие дорожки дождя, зашумевшего за окном настойчивым ливнем.

«Будто сговорились…» – мягко усмехнувшись, вздрогнула, когда на мои плечи легли горячие руки Маркуса.

– Ты уходишь сегодня…

Тихий шёпот пятикурсника обошла вопросительная интонация. На каком-то, только ему известном уровне, Корвин будто бы услышал мои мысли.

Приятный шум дождя успокаивал.

В палате мы остались один на один. Я так испугалась отчаянного требования собственного сердца, что совсем упустила тот момент, когда целитель вышел из комнаты.

– Да… – У меня не хватало душевных сил обернуться. – Понимаешь…

– Понимаю. – В тяжёлом голосе молодого оборотня не было ни укора, ни обиды. – Для тебя это будет самый безопасный вариант. Не буду врать – мне безумно хочется, чтобы ты осталась, но…

– Но ты не станешь меня просить. – Как-то совсем горько.

«Конечно! Кто я ему такая!? Всего лишь нравлюсь…»

– Не стану, – размытое отражение Маркуса в мокром тёмном стекле кивнуло. – В твоём мире тебя ждёт семья… твоя жизнь… я – лишний… – шёпот Корвина сорвался, однако оборотень не отступил. Единственный порядочный мужчина за все мои двадцать четыре года упрямо желал договорить, но вдруг усмехнулся, тёплым дыханием тронув немного отросшие волосы. – Твоё счастье и твои желания для меня важнее неуместных признаний, которые в нашей с тобой истории некстати.

Маркус повернул меня к себе и указательным пальцем приподнял мой поникший подбородок.

– Не плачь. Ты всё правильно делаешь. В этом мире каждая твоя минута – верная смерть. Я буду счастлив знать, что где-то там ты… жива, здорова… и помнишь обо мне.

Куда там не плакать?! Я тихо ревела, не издавая ни звука, но слёзы текли ручьём! Меня уже не останавливало то, что пятикурсник всё видит. Даже не представляю, что могло бы остановить то отчаяние, что захватило меня в оборот.

Маркус на секунду прикрыл глаза, будто моё зарёванное лицо доставляет ему физические страдания.