Оборотень

А некоторые не без ехидства говорили о том, что руки вора-карманника мало чем отличаются от умелых рук акушера и, возможно, для Зайдуллы пришло время поменять воровскую специальность на медицинскую.

Зайдулла обижаться не стал и смеялся вместе со всеми. Единственное, о чем не знали воры, так это о девушке, которую он встретил на лестнице. Даже здесь, в окружении подельников и друганов, он ощущал над собой власть незнакомки и знал, что ему нужно будет непременно вернуться туда, дабы попытаться освободиться от ее колдовских чар.

На место своей последней кражи Заки пришел через три дня. Он долго собирался с духом, прежде чем позвонить в дверь, а когда наконец отважился, то сразу почувствовал себя кроликом, угодившим в силки.

Предчувствие подсказывало, что это не последний его визит в знакомую квартиру. Дверь ему отворила та самая девушка. Сейчас она показалась ему еще красивее.

– Мне бы хотелось сказать… Я пришел… – Заки не находил слов.

Сейчас, в домашнем халатике, простоволосая, она казалась ему еще более привлекательной, но вместе с тем еще менее доступной. Он жалел, что явился в этот дом, но противиться судьбе так же бесполезно, как пытаться преодолеть бурное течение горной реки. – Я бы хотел узнать, кто родился, мальчик или девочка? – наконец нашелся вор.

Девушка, не скрывая любопытства, внимательно разглядывала гостя.

– У Вероники родился сынишка, – сдержанно ответила она. Мулла обратил внимание на то, как музыкален ее голос. Впрочем, чему удивляться – у такой красавицы и голос должен быть особенный. – Вероника моя сестра… А вы тот самый молодой человек, который вызвал перевозку?

– Да, – после некоторого раздумья отвечал Заки. В свои двадцать лет он сполна нахлебался напрасных обид, познал беспризорщину, прошел через четыре приюта, из которых всегда находил дорожку на волю. В тринадцатилетнем возрасте он познал первую женщину – рыхлотелую тридцатилетнюю проститутку Луизу, которая отдалась ему в подвале заброшенного дома на Солянке за полкило колбасы. Потом он неоднократно встречался с гулящими девками, которые преподали ему нехитрую науку любви, но сейчас он чувствовал, что безумно робеет перед этим невинным созданием и что краска смущения уже залила ему щеки, поползла к ушам и к шее.

– А правду мне сестра сказала, что ты… вор?

В глазах у девушки Заки разглядел любопытство, которое можно увидеть только у молодой кошечки, наблюдающей за движениями полузадушенной мыши: поднимется или все-таки помрет, не добравшись до норы? Видно, инстинкт хищницы, дремавший до поры, подсказал ей, что она имеет полную власть над оробевшим парнем, и сейчас девушка сполна наслаждалась своим могуществом.