Обольстительница

И тогда Райза увидела… родимое пятно, о котором говорила Жанин Томпсон!

В одно мгновение она вскочила на ноги, не обращая внимания на то, что разорванные в клочья панталоны и сорочка упали на землю. Обнаженная, потянулась за лежащей на земле пальмовой веткой, схватила ее. Он обернулся к ней. Она держала ветку наготове, как дубинку.

– Ну что теперь, черт возьми? Ты собираешься снова поймать меня в ловушку? С помощью вот этого грозного оружия?

– Ах, что теперь? Ты еще спрашиваешь! Вот же оно, это родимое пятно!

– Ну да, оно у меня всю жизнь. Да убери ты эту дурацкую штуку! – Джером направился к ней.

– Нет! Ни за что! Убирайся!

– Да что произошло? Я пытался объяснить, что не прав… может быть… А ты вдруг…

– Иди к своей невесте.

– Она мне все рассказала. Это она сказала мне о родинке. Я о ней даже не знала до этого. Ладно, я еще могла бы закрыть глаза на то, что ты враг. Влюбилась в тебя, как идиотка, несмотря ни на что! Я пыталась понять и то, что ты с самого начала заподозрил меня в предательстве. Но этого я простить не могу и не хочу! Просто не могу. Если бы я по-другому к тебе относилась, возможно… Но я…

Он с решительным видом направился к ней.

Она взмахнула пальмовой веткой.

Ну нет, с него хватит! Он бросился на нее, оба снова упали на землю. Джером вырвал у Райзы из рук ветку, отбросил далеко в сторону, прижался к ней всем телом, обхватил обеими руками ее лицо.

– Нет! – слабо запротестовала она. – Ты дикарь! Ты меня принуждаешь силой… Ты всегда… – Она разрыдалась.

– Не всегда. Только когда это необходимо. Он поцеловал ее. Она все еще пыталась сопротивляться. Однако его губы на ее губах, его язык, проникший внутрь, его пышущее жаром тело… Ее словно охватила лихорадка. Когда он наконец оторвался от нее, ей понадобилось время, чтобы собраться с мыслями и возобновить сопротивление.

– Перестань! Не смей! Я тебе серьезно говорю…

– Ты сказала, что любишь меня?

– Ничего такого я не говорила!

– Сказала, сказала. Ах ты, ревнивая маленькая янки!

– Сейчас же отпусти меня! Я позову твоего отца. Он расхохотался:

– Давай, зови! От него ты помощи не дождешься. По-моему, он тоже бывал в подобной ситуации. Лучше послушай меня. Я никогда не собирался жениться на Жанин. Я прочитал об этом в газетах, так же как и ты. Но ты же враг, а я успел усвоить, что врагу никогда и ни в чем нельзя давать преимущества. Насчет того… был ли я близок с Жанин… Видишь ли, мы с тобой тогда еще не были женаты… но это не имело значения. Нет, я не мог быть близок с Жанин, потому что ты каким-то образом уничтожила для меня само понятие другой женщины. Господи! Эта проклятая война все тянется и тянется. Почему бы мне не наслаждаться близостью прекрасных женщин? Но я не мог. Знаешь почему?

– Потому что ты невозможно хороша. Как никакая другая женщина.