Обольстительница в бархате

Хотя лорд Боулсворт передал своему кузену лорду Уорфорду право выступать в качестве родителя, последний все-таки решил дождаться его приезда, чтобы тот сам благословил предстоящий брак. Жена лорда Уорфорда уже предвидела, что генерал в полной мере проявит свой необузданный темперамент. А хозяину дома, приютившему Глэдис, совершенно не хотелось давать повод Боулсворту ворваться в Уорфорд-Хаус и орать на всех. Как будто Боулсворту требовался повод!

— У меня возле Манчестера стоит пустой дом, где куча ленивых слуг нуждается в наведении среди них дисциплины, — продолжал генерал. — Выполняя свой воинский долг, я постоянно пребываю в разъездах, поэтому отношусь к вам как к подчиненному офицеру. Ваш отец лихо проявил себя при Ватерлоо. Вам нужно брать с него пример, а вы вместо этого пишете стишки, рассчитанные на глупых девиц, да разъезжаете по Европе. Вы с Глэдис поселитесь в особняке в Ланкашире.

— В Ланкашире? — как эхо повторил Соунтон. И лишился чувств.

— Какого черта! — изумился генерал.

Глэдис упала на колени рядом с любимым, приподняла его голову и прижала к своему роскошному бюсту. Потом бросила взгляд на отца. Ее глаза сверкнули.

— Как ты мог, папа!

— Я? А что я такого сделал? Это что за слюнтяй, которому ты отдала свою руку?

— Этот слюнтяй, как ты говоришь, чуть не убил человека голыми руками!

Лорд Боулсворт с сомнением посмотрел на поверженного героя.

— Наверное, в тот момент у него было по кирпичу в каждой руке. Иначе…

— Глэдис. — Ресницы поэта затрепетали. — Моя дорогая девочка. Пожалуйста, прости меня. Потрясение было слишком сильным. Но только на один миг. Позволь, я встану. — Осторожно высвободившись из ее рук, он заставил себя подняться.

Потом расправил плечи и выпятил челюсть вперед."

"— Судя по всему, вы стали жертвой недоразумения, сэр. Через три дня Глэдис станет моей женой. Мы отправимся в путешествие по Италии, где я продолжу писать стихи. Надеюсь, это будет настоящая поэзия, учитывая, что моей музой станет Глэдис.

— Музой? Хрень собачья! Я не желаю, чтобы она таскалась по Европе, исполняя капризы какого-то чудака, который падает в обморок по каждому пустяку.

— Шок от того, что вы осмелились командовать мной и дамой, которая станет моей женой, на какое-то время лишил меня чувств, — заявил Суонтон. — Я не мог поверить своим ушам. Вы, ваша светлость, кажется, забыли, что Глэдис поклянется священной клятвой и любить, и повиноваться своему мужу. Вы хотите заставить ее нарушить священную клятву? Вы хотите, чтобы я тоже ее нарушил? Чтобы я не любил и не уважал ее? Разве эта любовь не требует от меня необходимости уважать ее желание, чтобы я и дальше следовал своему призванию?

Генерал уставился на него. На его побагровевшем лице отразился благоговейный трепет.