Лорд-обольститель

 — Какая-то глупая игра в средневековье?

— Приказ барона.

Она подняла кувшин и по лестнице направилась в комнату, где я видела умывальник и зеркало."

"— Я первым делом принесла воду, — оживленно заговорила Марта, — потому что вы похожи на одну из тех дамочек, которые любят вначале мыться. А теперь я принесу ваш petit dejeuner[16]. И еще что-нибудь из одежды. Это покрывало не совсем удобно, вы согласны? А ваши бедные ножки? Эти каменные полы совершенно ледяные, мне ли об этом не знать!

Я последовала за ней и, когда она поставила кувшин на стол, схватила ее за руку.

— Вчера вы напоили меня каким-то зельем…

Марта пожала плечами.

— Обманули… подло и жестоко.

— Приказ, — произнесла она.

— Приказ барона, — уточнила я.

Она молчала.

— Для него это обычное дело?

— Он непредсказуем. А дамы… они всегда были… Как правило, они приходят добровольно… Вы меня понимаете?

— А тех, кто отказывается, приходится опаивать снотворным?

— Да нет… нет… Правда, иногда попадаются такие, которые любят, чтобы их уговаривали.

— Мне кажется, я перенеслась лет на пятьсот назад. Принесите одежду… мою одежду.

Она пожала плечами и ушла.

А я направилась в туалетную комнату. По крайней мере, смогу помыться. Тогда наверняка почувствую себя лучше. Увидев свое отражение в зеркале, я чуть не расплакалась. Однако, вымывшись, заметно повеселела. К этому времени Марта вернулась с горячим кофе, булочками и вареньем.

Я подавила желание броситься к лестнице, зная, что это абсолютно бесполезно.

Она внесла поднос в ту комнату, которую я назвала столовой, и поставила его на стол. Затем исчезла, но вскоре вернулась с длинным, к тому же отороченным мехом, халатом. Он был зеленоватого цвета и поблескивал золотыми нитями. Оторочен был не только подол, но и широкие рукава.

Марта поставила передо мной три пары атласных туфель.

— Выберите. Я ведь не знаю, какой требуется размер, — будто извиняясь, пояснила она.

— О господи, у него что, на всякий случай припасена обувь всех размеров?

— Выберите туфли, мадемуазель.

Я выбрала туфли подходящего размера и взяла из ее рук халат.

Когда она ушла, я надела его. Он оказался мягким, шелковистым и очень удобным. Нельзя было не признать, что теперь, помывшись и одевшись, я стала чувствовать себя гораздо лучше и все происходящее уже не представлялось таким безысходно трагическим.

Я даже смогла что-то съесть. Кофе оказался очень вкусным. Правда, едва лишь выпив его, тут же подумала, что напрасно это сделала. Кто знает, подсыпали в него что-то или нет…

Но зачем теперь подсыпать, когда он уже сделал свое черное дело?

Я почувствовала, как душу вновь наполняет горечь унижения. Сначала пожалела о том, что практически ничего не помню, но потом решила, что так даже лучше.