Лорд-обольститель

Более того, оно было единственным реальным выходом из создавшегося положения.

Я поехала к Николь. Она была несказанно рада моему появлению. Как мне показалось, возникшая ситуация придала ее жизни новый стимул, в котором она отчаянно нуждалась. Честно говоря, мои подозрения еще не вполне развеялись. Ее многолетняя связь с бароном… Он способен отравить любого, кто приближался к нему.

— Очень хочу, чтобы вы переехали ко мне, Кейт, — твердо проговорила Николь. — Я искренне желаю помочь вам. Мне так одиноко… в последнее время.

— Из-за… него?

— Я была с ним восемь лет. Достаточно долго… Я вижу, вы меня не понимаете.

— Отлично понимаю. Он использовал нас обеих. Просто вы согласились с этим, а я — нет.

— Возможно, вы правы. Но я не нуждаюсь в вашем сочувствии. И всегда знала, что когда-нибудь это произойдет. Он женится, а мне придется исчезнуть. Все было ясно с самого начала."

"— Вы хотите сказать, существовало нечто вроде соглашения?

— Не в обычном понимании этого слова. Моя мать была… нет, не совсем куртизанкой. Можно было бы назвать ее demi-mondaine[21]. Она была любовницей знатного вельможи. Он продолжал заботиться о ней и после того, как перестал нуждаться в ее услугах. Именно к такой жизни ее готовили. Как и меня. Когда мне исполнилось семнадцать, я вышла замуж за Жака де Сент-Жиля. Он был вполне респектабельным молодым человеком и служил в одном из парижских банков. Мы прожили вместе всего лишь год, но я с самого начала знала, что расстанусь с ним. Это мать хотела, чтобы я вышла замуж и обрела право называться «мадам». Она утверждала, что мужчинам это нравится больше, чем «мадемуазель». Юная девушка может выдвигать требования, на которые не способна замужняя женщина. Поэтому брак все упрощал.

— Звучит довольно цинично.

— Я бы сказала, реалистично. Потом мать представила меня барону. Она надеялась, что я ему понравлюсь. Так и вышло. Я получила хорошее образование, меня научили ценить искусство и быть тем, кого в обществе принято называть утонченной женщиной. Меня научили правильно держаться, хорошо одеваться, вести светскую беседу. В этом была суть моего образования. Меня учили… угождать. Что ж, этим я и занималась всю жизнь. И вот результат. Мне тридцать лет. У меня собственный дом и приличное содержание. Я могу не работать до конца своих дней. Можно сказать, что мне повезло с жизненным выбором. Да-да… Меня всегда убеждали, что это намного лучше, чем стать загнанной, изможденной матерью множества детей. Теперь вы понимаете?

— Я по-прежнему считаю это корыстным и, должна сказать, аморальным выбором.

— Ах, вам никогда этого не понять. Я не думаю, что подобное возможно в Англии. Дамы полусвета — неотъемлемая часть французской жизни. Я была рождена для этой стези. Мне достался щедрый любовник… вот и все.