Лорд-обольститель

— Я хочу уехать отсюда как можно скорее.

В комнату вошла Марта с моей одеждой и кувшином горячей воды. Бертран вышел.

— Я принесу ваш petit dejeuner, — с неизменным миролюбием произнесла она.

— Спасибо, не надо, — ответила я. — Мне здесь больше ничего не нужно. Я хочу немедленно уехать.

Марта молча поставила кувшин на пол. Я наспех помылась и оделась. Было непривычно чувствовать на теле собственную одежду. На столике у зеркала обнаружила свои заколки для волос. Это свидетельствовало о заботливости, с которой отнеслись к моим вещам. На меня напал истерический смех.

Одевшись, я снова почувствовала себя прежней Кейт Коллисон, которая ничуть не походила на особу в отороченном мехом халате и с разметавшимися по плечам волосами. Внимательно всматриваясь в свое отражение, я заметила какие-то почти неуловимые изменения. Что это? Опыт? Знание? Должно быть, так выглядела Ева, отведавшая плода запретного дерева.

По винтовой лестнице я спустилась вниз. Огромная утыканная шипами дверь была распахнута настежь.

Я вышла из башни.

Бертран ожидал в экипаже. Барона нигде не было видно. Скорее всего, он уже вернулся в замок. Маленькое приключение, сломавшее мне жизнь и доставившее ему столь необходимое удовлетворение, закончилось.

— Поехали, — произнесла я. — Скорее прочь отсюда.

Мы вместе отправились на станцию.

Во время путешествия Бертран хранил молчание, и мне казалось, что оно никогда не закончится. Мы миновали Руан и приближались к побережью.

— Тебе незачем переправляться через Ла-Манш, — обратилась я к нему. — В своей стране я могу обойтись без провожатого.

Он кивнул.

Когда мы прибыли в Кале, до следующего пакетбота оставался еще час.

— Возвращайся домой, Бертран, — сказала я.

— Я посажу тебя на корабль.

Он стоял, молча глядя на море. Затем проговорил:

— Я убью его.

— Этим ты ничего не изменишь.

— Но окажу услугу человечеству.

— Бертран, не надо так говорить. Если ты начнешь мстить, это будет двойная трагедия.

Про себя я думала: ты никогда этого не сделаешь. Ты не сможешь. Он этого не допустит, а правила устанавливает он.

Бертран взял мою руку и сжал ее. Я попыталась скрыть, как мне неприятно его прикосновение.

Все изменилось. Я была уверена, что мне никогда не удастся изгнать из своего сознания теснящиеся там картины. Центральной фигурой этих кошмарных картин был Ролло де Сентевилль."

"Я не думала, что Бертран по-прежнему хочет на мне жениться, запомнив отвращение, промелькнувшее в его взгляде, когда он увидел меня в постели. Дело было даже не в том, что он не верил, будто барон обманным путем заманил меня туда и силой принудил к близости. Я не сомневалась в том, что в это он верил. Он видел во мне жертву. Но в то же время он не мог забыть того, что я, как верно заметил барон, стала его любовницей.