Коварный обольститель

Вам будет приятно узнать, что я оставил ее в добром здравии – на удивление добром! Мисс Марлоу, вы окажете мне честь?"

"Поднимаясь на ноги, она мельком взглянула на него и вновь ощутила, как сердце замирает у нее в груди. Губы его улыбались, но в глазах вспыхивали прежде незнакомые ей огоньки, которые напугали ее, а ноздри его возбужденно подрагивали.

Они вышли на середину залы и начали танцевать. Она надеялась, что он не ощутит, как бешено частит у нее пульс, и заставила себя заговорить первой:

– Я не знала, что вы вернулись в город, герцог.

– Вот как? Я специально вернулся из Чанса вчера, чтобы попасть на эту вечеринку. Я рад, что вы здесь, – и восхищаюсь вашим мужеством.

Феба знала, что ее рука дрожит в ладони герцога, но все-таки попыталась успокоиться и собраться с силами.

– О, я уже далеко не такая застенчивая и робкая, какой была когда-то!

– Это совершенно очевидно. Вы должны позволить мне сделать вам комплимент и поздравить с тем, что произвели несомненный фурор.

– Не представляю, о чем вы!

– О, я думаю, вполне представляете! Вы написали роман, который поставил на уши все общество: это действительно успех! Очень умно с вашей стороны, мисс Марлоу, но неужели вы не могли подобрать мне более подходящее имя, нежели Уголино?

– Вы ошибаетесь – и очень сильно, – запинаясь, пролепетала она.

– Не лгите мне! Ваше лицо выдает вас с головой, можете мне поверить! Или вы полагали, что я ни о чем не догадаюсь? Я вовсе не дурак, да и память у меня неплохая. Или вы надеялись, что я не прочту вашу книгу? Если так, то вам не повезло. Я и впрямь мог бы не заметить ее, ежели бы моя мать настоятельно не посоветовала мне прочесть это. Она пожелала узнать – вполне естественно, – чем я заслужил подобную неприязнь и кого столь горько обидел. Ответить на первый ее вопрос я был решительно не в состоянии. Второй, должен признаться, тоже поверг меня в недоумение, пока я не прочел вашу книгу. Вот тогда уже смог бы ответить на него, если бы счел нужным, разумеется.

– Ох, простите меня, простите! – сдавленным голосом прошептала Феба.

– Не опускайте голову! Или вы хотите, чтобы все в зале догадались о том, что я вам говорю?

Она подняла взгляд на его лицо.

– Я пыталась внести изменения. Но было уже слишком поздно. Мне вообще не следовало писать книгу. Я не знала… и представить себе не могла… О, как же мне объяснить вам все? Что я могу сказать?

– О, вы многое могли бы сказать, но в этом нет ни малейшей необходимости! Впрочем, есть одна вещь, которую мне было бы любопытно узнать, потому что, сколько бы я ни напрягал память, ответа найти не могу.