Коварный обольститель

Девушке оставалось только повторять, что она не является автором книги, отчего Ианта лишь смеялась, а еще Феба искала сомнительное утешение в уверениях Ианты, что та ни словом не обмолвится об этом ни единой живой душе.

Глава 18

Первые неприятные последствия этой интерлюдии Феба ощутила почти сразу же. Она заметила несколько взглядов украдкой, брошенных на нее, и поняла, что люди шепчутся за ее спиной. Ей стало крайне неуютно; когда же через несколько дней две патронессы «Олмакса» удостоили девушку едва заметных и ледяных наклонов головы, а леди Рибблтон, единственная и грозная сестра герцогини Солфорд, самым недвусмысленным образом проигнорировала ее, мисс Марлоу более не могла обманывать себя, уверяя, будто всему виной ее воображение. Она изо всех сил старалась сохранять беззаботный вид, но сердце ее сжалось.

Единственным, кто осмелился прямо спросить у нее, правду ли говорят, будто это она написала «Пропавшего наследника», была некая наивная и неопытная юная леди, впервые вышедшая в свет, и ту моментально заставила умолкнуть ее мать, вперив в дочь укоризненный и предостерегающий взгляд. Феба постаралась вложить в голос невероятное изумление, так воскликнув «Я?», что с некоторым удовлетворением отметила – подозрения хотя бы одного человека ей удалось рассеять. Миссис Ньюбери, единственная, пожалуй, кроме нее самой, кто мог бы открыто обвинить Фебу в совершении того, что она сама уже начала полагать преступлением, была вынуждена оставаться дома из-за какого-то недомогания, что давало надежду, будто она еще ничего не знает о слухах, которые становились все настойчивее.

Пожилая дама узнала о том, какой поворот приняли события, от своей невестки, коей она и доверила задачу играть роль дуэньи при Фебе. Розина обратилась к ней робко и несмело, поскольку даме казалось возмутительным, что подобные подозрения могли возникнуть в отношении Фебы, и она иногда спрашивала себя, правильно ли поняла некоторые из обращенных к ней замечаний. Никто не задавал ей прямых вопросов и не говорил ничего, что можно было бы опровергнуть открыто. Но намеки звучали постоянно.

Миледи потребовала, чтобы внучка рассказала ей правду. Узнав о разговоре, случившемся между Иантой и Фебой, миссис Ингам разгневалась, что, впрочем, было вполне простительно. Если она и понимала чувства, которые едва не подтолкнули Фебу к тому, чтобы раскрыть свою тайну, то ничем не выказала этого, нетерпеливо заметив, что никто в здравом уме не станет обращать внимания на то, как отзывается о Сильвестре Ианта. Относительно хотя бы малейшей надежды на то, что Ианта сможет удержать язык за зубами и не разболтает столь пикантные новости, миледи лишь подивилась тому, как Феба могла оказаться такой доверчивой.