Коварный обольститель

Точно вам говорю! Он прекрасно управляется с охотничьими собаками, но вот его умственные способности я всегда полагал весьма посредственными. Гретна-Грин, надо же такое придумать! Большей глупости я в жизни не слыхивал!

– Как же я жалею о том, что не отвез ее в Гретна-Грин! – яростно вскричал Том. – Солфорд, мой отец намерен доставить ее обратно в Остерби! А я никак не могу втолковать ему, что после такой эскапады на это способен лишь тот, у кого нет ни души, ни сердца!

– Тише, тише! – сказал сквайр. – Ничего особенно плохого не случилось, никто ни о чем не узнает – его светлости отдельное спасибо! – и я так и скажу ее милости.

– Можно подумать, она вас послушает! – воскликнул Том. – А кем буду выглядеть я? Если бы я посадил ее на почтовый дилижанс, она уже давным-давно была бы у леди Ингам! Я пообещал отвезти ее туда, а на деле – окончательно погубил! Отец…

– Успокойся, Галахад! – вмешался Сильвестр. – Впадать в отчаяние решительно не из-за чего. Мисс Марлоу отбыла в Лондон час назад.

После этих слов в комнате воцарилось ошеломленное молчание. Его нарушил восторженный вопль Тома:

– Ах вы, троянец[47] этакий, Солфорд!

В ответ Сильвестр рассмеялся; но уже в следующий миг он нахмурился, когда сквайр, в упор глядя на него, без обиняков заявил:

– Если это сделали вы, ваша светлость, в чем я не сомневаюсь, то позволю себе сообщить вам, что вы поступили дурно, милорд герцог, – очень дурно!

Том, заметив, как на лице его светлости появилось холодное, отстраненное выражение, поспешил вмешаться:

– Вы не должны так говорить, отец, в самом деле, не должны! Прошу вас…

– Я буду говорить то, что думаю, Том, – отрезал сквайр, по-прежнему глядя на Сильвестра из-под нахмуренных бровей. – Если его светлости это не нравится, что ж, мне очень жаль, но я действительно имею в виду то, что сказал, и не намерен отказываться от своих слов!

Том бросил встревоженный взгляд на Сильвестра, однако его вмешательство оказалось куда более успешным, нежели он подозревал. Встретив взгляд юноши, герцог вдруг ошеломленно сообразил, что мальчишка пытается уберечь сквайра от оскорбления. Он даже не заметил, как напрягся; на мгновение в памяти у него всплыли слова Фебы. Тогда он не придал им значения и отмахнулся от них, сочтя лишь дерзкой попыткой позлить его; но теперь он спросил себя, а не кроется ли правда в том, что он, который всегда гордился своими безупречными манерами, кажется окружающим невыносимо высокомерным. Сильвестр с улыбкой ответил:

– Что ж, мне это действительно не нравится, поскольку вы несправедливы ко мне, сэр! Быть может, вы дали слово Марлоу, но я-то дал слово его дочери!

– Да-да, все это прекрасно! – парировал мировой судья.