Обольститель и куртизанка

— Разумеется, я не жду ничего другого. Эрит не на шутку встревожился.

Оливия не ответила. Отвернувшись, она направила взгляд в темный угол комнаты. Ее полные губы скорбно сжались.

Эрит, взволнованно ожидавший ответа, заметил, как она с усилием сглотнула. Оливию сотрясала дрожь.

— Мой отец, сэр Джеральд Рейнз, носил титул баронета и владел поместьем близ Ньюбери.

Ее тихие слова не сразу дошли до сознания Эрита. Поняв их смысл, он содрогнулся от ужаса и жалости.

— Силы небесные, я знал, что ты из хорошей семьи, но понятия не имел…

— Что я принадлежала к твоему кругу? — Губы Оливии изогнулись в горькой усмешке. — Если бы брат не продал меня, я могла бы водить дружбу с твоей дочерью.

Эрит сурово сдвинул брови.

— На мой взгляд, ты вполне достойна, быть подругой моей дочери. Не смешивай мое отношение к тебе с мнением общества.

— Но ты чуть с ума не сошел, увидев меня с Ромой.

— Да, к несчастью, знаю.

Эрит в досаде взъерошил волосы. Ну почему у него такое чувство, будто он пытается поддерживать разговор на незнакомом языке?

— Оливия, о чем ты? Твое происхождение, пусть даже более высокое, чем я подозревал, не изменит моих чувств к тебе.

— Если бы брат не продал меня лорду Фарнсуорту, после того как промотал в карты все отцовские владения до последней пяди земли, мы с тобой познакомились бы при совсем других обстоятельствах.

Не выдержав, Эрит расцепил стиснутые руки Оливии и крепко сжал ее ладонь.

— Поздно сожалеть, Оливия, — настойчиво заговорил он. — Ты не в силах повернуть время вспять. Видит Бог, будь твой брат жив, я бы вызвал его на дуэль и всадил пулю в его жалкое, никчемное сердце. Но даже если бы мне это удалось, ты не смогла бы прожить эту жизнь заново, вернув себе юность. Прошлое ушло навсегда. Подумай о будущем. О новой жизни. Со мной.

Эрит боялся, что Оливия отпрянет, но она не отняла дрожащую руку. Эрит чувствовал, как ее сотрясает озноб, видел, как отчаянно бьется голубая жилка у ее горла.

— Знаю. — В ее голосе звучала такая горечь, что у графа мучительно сжалось сердце. — Но еще девочкой я стала жертвой ужасной несправедливости.

— Да, это правда. — Эрит обхватил пальцы Оливии, пытаясь влить тепло в ее ледяную руку.

— Когда-то я могла надеяться на блестящее замужество, я была бы достойной партией для графа Эрита.

— Но твоя жизнь не… — Эрит внезапно осекся.

Все его слова рассыпались в пыль. Он вдруг понял, куда ведет этот странный, трудный разговор, и его пронзил ледяной ужас. — А-а.

— Ты твердишь, что я прекрасна и восхитительна и что тебя не заботит мое прошлое. Уверяешь, что все сказанное тобой вчера ничего не значит; клянешься, что уважаешь и высоко ценишь меня как женщину. — Топазовые глаза Оливии сверкнули гневным огнем. — Докажи это.