Обольститель и куртизанка

Я подумал как раз обратное, милорд.

— Вы знаете, где она?

— Нет. Мисс Рейнз была здесь вчера, но уехала. — В глазах Лео мелькнула догадка. — Она оставила вас.

Эрит устало пригладил ладонью волосы. После долгого дня и бесконечной ночи, полной тревог, он чувствовал себя вконец измученным и опустошенным. Разочарование оставило горький вкус во рту. Он видел, что Лео, не лжет. Оливия не стала бы искать убежища у своей кузины. Это было бы безрассудно. Подобный поступок мог бросить тень на доброе имя Лео.

— Да. — Признание далось Эриту нелегко: мешала уязвленная гордость.

Короткий суровый ответ прозвучал неожиданно весомо. Вскинув голову, граф испытующе посмотрел на Лео.

— Вы знаете, не так ли?

Юноша пересек гостиную и облокотился на каминную решетку. В полутемной комнате с задернутыми шторами и незажженным камином Эрит не мог разглядеть выражение его лица. И все же что-то подсказывало ему, что его догадка верна.

— Что мисс Рейнз — моя настоящая мать? Конечно, знаю.

— Она думает, что это тайна. Когда вы узнали правду? Юноша пожал плечами.

— Я всегда знал. Мое сходство с лордом Перегрином слишком бросается в глаза. И почему бы еще такой человек, как он, стал интересоваться моей жизнью?

Эрит предпочел не разубеждать юношу. К чему раскрывать тайну его истинного происхождения? Пусть лучше Лео думает, что его отец Монтджой, а не тот подлый растлитель детей, что в действительности дал ему жизнь.

— Вы не сожалеете об этом?

— Нет. Я люблю их обоих: и мисс Рейнз, и лорда Перегрина. — Эрит заметил, что Лео говорит о любви с легкостью, явно не унаследованной от Оливии. — Они всегда заботились обо мне. А мои приемные родители с любовью и великодушием воспитали меня.

— Вы гордитесь ею, — медленно произнес Эрит, осененный внезапной догадкой.

Лео вскинул голову, и граф заметил, как сверкнули его глаза в полумраке комнаты.

— Конечно, я ею горжусь. Она замечательная женщина, что бы ни говорили о ней досужие сплетники.

— Да, это правда. И она любит меня.

— Это вы так думаете.

Лео шагнул ближе, и Эрит увидел, наконец, его лицо. Юноша казался потрясенным и опечаленным.

— Да поможет ей Бог.

— Я хочу увезти ее в Вену.

— Как сувенир, в память о поездке в Лондон?

Лео был остер на язык. Если бы Эрит не знал, чей он сын, то догадался бы после этой беседы.

— Вы дерзкий щенок, — сказал он без злобы.

— Собираетесь бросить мне вызов?

— Нет. Не спешите заговаривать о дуэли. Если с вами что-нибудь случится, это разобьет вашей матушке сердце.

— А я думал, это вы решили разбить ей сердце, черт бы вас побрал.

— Нет, вовсе нет. — Слова Эрита прозвучали как клятва. — Так вы скажете мне, где она?

— Не могу.