Обольститель и куртизанка

— Вот как? Спасибо, в таком случае ей придется примириться с дорожной пылью на моем платье. Я пройду в библиотеку.

Лейтем почтительно поклонился.

— Так будет лучше всего, мадам.

Одолеваемая любопытством и дурными предчувствиями, Оливия вошла в очаровательную комнату на первом этаже, которой пользовалась крайне редко. Ее жизнь в этом доме проходила в основном наверху, в пристанище греха — спальне.

Стоило ей войти, как с кресла, стоявшего возле незажженного камина, вскочила женщина в черном платье и шляпе с густой вуалью. Закутанная в темный шелк с головы до пят, таинственная незнакомка отличалась невысоким ростом и пышной фигурой.

— Я Оливия Рейнз. Кажется, вы хотели меня видеть? — Оливия вгляделась в скрытое вуалью лицо.

И как, скажите на милость, Лейтем сумел угадать, что этой женщине здесь не место? Она могла оказаться кем угодно, от герцогини Кентской до уличной потаскушки. Хотя это вряд ли — от ее роскошного наряда так и разило деньгами.

Нарочито театральным жестом женщина воздела руки в перчатках и отбросила черную вуаль.

От потрясения и ужаса желудок Оливии сжался в тугой ком.

Лейтем не зря тревожился.

Девушка гордо приосанилась, с неприкрытой ненавистью сверля взглядом куртизанку.

— Я Рома Саутвуд, дочь лорда Эрита.

Не обращая внимания на враждебность юной леди, Оливия сделала быстрый реверанс. Вполне естественно, что девица из порядочной семьи относится с презрением к падшей женщине. Таковы законы этого мира. Но что, во имя всего святого, делает эта девица в доме шлюхи? И главное, как доставить ее домой, не вызвав вселенского скандала?

— Я знаю, кто вы, миледи, — спокойно произнесла Оливия.

— Тогда вы должны знать, почему я здесь. — Голос девушки дрожал от отвращения.

— Нет, это мне не известно. Но вам следует уйти. Вы и так пробыли в моем доме слишком долго.

— Это не ваш дом. Это дом моего отца. А вы его любовница. Та, с кем он предается омерзительным страстям.

Несмотря на серьезность положения, Оливия с трудом сдержала улыбку. Леди Рому определенно отличало пристрастие к драме, свойственное многим юным девицам. Ее траурный наряд, густая вуаль и строгая гладкая прическа говорили о том, что девушка готовилась разыграть спектакль, достойный сцены Королевской оперы.

— Не смейте надо мной смеяться. — Рома сжала руки в кулаки и угрожающе шагнула к Оливии. — Вы всего лишь… гнусное отребье, дешевая потаскушка, готовая раздвинуть ноги для любого мерзавца с деньгами, коли он захочет заплатить за это сомнительное удовольствие.

— Совершенно верно, — невозмутимо подтвердила Оливия, не желая пускаться, в пустую риторику.

Куртизанка отказалась принять вызов, оскорбление, не достигло цели.

Щеки леди Ромы залились румянцем, отчего лицо ее необычайно похорошело.