Безжалостное обольщение

И правда, что заставило Доминика привезти Женевьеву именно сюда? Ну да, конечно!

Он ведь не собирался делить ложе со своей предполагаемой жертвой. Скорее всего получил согласие Анжелики на либретто, совершенно не похожее на то, что тут разыгралось.

Женевьева подошла к окну. Отдернув штору, она выглянула на улицу, которую видела прошлым вечером. Было всего семь часов утра, но уже совсем рассвело, однако и теперь узнать улицу не представлялось возможным. Впрочем, Женевьева догадывалась, что это Рэмпарт-стрит — где же еще мог креольский джентльмен поселить свою любовницу-квартеронку?

— Николас уже здесь, — доложил Доминик, появляясь в дверях.

— Что ты ему сказал? — Оказалось, что Женевьеве небезразлично, что узнает ее кузен.

— Ничего. — Доминик улыбался. — Скажи сама что хочешь. Я лишь велел сделать так, чтобы по возвращении домой на твоем добром имени не появилось ни единого пятнышка. — Он накинул ей на плечи плащ, тщательно спрятал волосы под капюшон и, взяв ее лицо в ладони, сказал:

— Думаю, тебе следует начинать сборы в монастырь урсулинок.

Нельзя было не признать: сердце ее забилось сильнее при мысли о том, что прошлая ночь не стала началом конца их знакомства. Из-за этого волнения она забыла рассказать Доминику о визите Анжелики.

— Как только ты будешь готова. — Доминик легко коснулся губами ее губ. — Приходи сюда завтра после полудня. Я буду тебя ждать.

— Но я не знаю куда «сюда», — напомнила ему Женевьева. — И ума не приложу, как мне незамеченной выйти из дома средь бела дня.

У Доминика брови поползли вверх.

— Мадемуазель Женевьева, не надо кокетничать. На меня это не действует. Если захочешь прийти сюда завтра днем — найдешь способ. Ты, наверное, забыла, что у меня была неприятная возможность убедиться в твоих способностях добиваться того, что ты пожелаешь. — Он рассмеялся, но по-доброму. — Этой способностью обладаю и я, дорогая фея. Мы с тобой — два сапога пара, так что не пытайся обмануть того, кто знает тебя не хуже, чем ты сама.

У Женевьевы мурашки пробежали по спине при этих словах. Наверное, они действительно «два сапога пара». Иначе как могло случиться то, что случилось, и что. Господи прости, она здесь делает?

— Я приду, — тихо пообещала она. — Это ведь Рэмпарт-стрит, правда?

— Именно так. А дом ты узнаешь, если внимательно посмотришь на него, когда выйдешь. Ну, пора. — И Доминик взял ее под локоть.

Значит, страстного прощания не будет? И никаких воспоминаний? И романтического обмена признаниями? Каперу предстоял трудовой день, это ясно, и мыслями он уже был весь в делах. Женевьева пожала плечами: «Я и не собиралась мешать ему!» Они спустились по лестнице, которой она не видела по прибытии.