Безжалостное обольщение

Капер направился прямо к Николасу Сен-Дени, стоявшему у буфета с угрюмым видом, искажавшим черты его красивого лица.

— Добрый вечер, Николас. — Доминик взял с тарелки канапе с лобстером и отправил его в рот. — Кажется, здесь сегодня весь высший свет со своими чадами и домочадцами, — небрежно заметил Доминик. — Но я не вижу нигде мадемуазель Латур? — Вопрос был задан как бы между прочим, но во взгляде Николаса промелькнула настороженность, щеки едва заметно порозовели.

Доминик сжал губы. У Николаса все можно прочесть по лицу! Он совершенно очевидно боялся пирата, и, хотя Доминик был вынужден признать, что в прошлом у Сен-Дени была веская причина опасаться дальнейших контактов с ним, все же не мог не презирать его за неспособность скрыть свой страх в отличие от бесстрашной кузины, которая с мрачной решимостью бросила вызов дьяволу в лице Делакруа.

— В самом деле, — невозмутимо продолжал капер, — я видел ее в последний раз накануне Рождества. Она не хворает, надеюсь?

Николас пробормотал что-то насчет суровых холодов и необходимости оставаться дома, чтобы не подхватить воспаления легких, и Доминик понял, что в доме Латуров происходит нечто, о чем необходимо разузнать.

— Женевьева в доме на Ройял-стрит? — спросил он, и теперь в его голосе не было даже притворной вежливости, вопрос прозвучал резко и требовательно.

Николас, пойманный врасплох, признался:

— Конечно. Она в своей комнате.

— Тогда мы навестим ее, — сказал Доминик, беря Сен-Дени под руку.

От резкого тона и властного прикосновения Доминика Николас вздрогнул, но попытался изобразить негодование.

— Не понимаю, что вы имеете в виду, Делакруа. Вы не можете навещать молодую девушку, которая хворает и не выходит из спальни.

— Вы будете удивлены, — мрачно ответил Доминик, — но общеизвестно, что мои дурные манеры — лучшее лекарство для больного.

— Что за дело вам до Женевьевы? — прошептал Николас, не в силах сопротивляться Доминику, увлекавшему его к выходу.

— Удивительно, что вы об этом спрашиваете, — бросил Доминик. — Ведь это вы сыграли главную роль в нашем знакомстве, если я ничего не путаю.

К тому времени они уже вышли на улицу, и Николас предпринял последнюю попытку:

— То было много месяцев назад, и все уже кончено. Вы не имеете права вмешиваться в личные дела нашей семьи.

— Значит, эти «личные дела» не ограничиваются суровыми холодами, — со злорадным удовлетворением констатировал Доминик. — Что сделал с ней Латур?

Николас воззрился на собеседника:

— Почему вы думаете, что отец с ней что-то сделал?

— О, кончайте эти игры, Николас. Вы уже должны были понять, что мне известно слишком многое о делах в доме Латура! Я знаю, что Женевьева не соглашается выполнить приказ отца выйти за вас замуж.