Безжалостное обольщение

— Будь ты проклят! Черт! Черт! — кричала она во всю мощь своих легких, а Доминик смеялся: эти вопли свидетельствовали о выздоровлении его Женевьевы.

— Ну как, к тебе еще не вернулся аппетит, Женевьева? — спросил он, уменьшая мощь струи, однако продолжая поливать спину Женевьевы.

— Да, черт бы тебя побрал!

И поток воды прекратился так же внезапно, как начался. Дрожа всем телом, она вцепилась В перила. Женевьева прерывисто дышала, но тут лихорадочные ощущения последних минут наконец сменились удивлением: палуба действительно была абсолютно пустынна. Что-то мягкое, пушистое и сухое опустилось ей на плечи. Огромное полотенце, догадалась она и тут же перестала вообще что-нибудь понимать, а Доминик энергично растирал ее, пока кожу не начало покалывать. У Женевьевы перехватило дыхание, она не могла произнести ни слова.

— Вот так-то лучше, — сказал Доминик, снимая полотенце с ее головы. — Пойди посиди на солнышке, чтобы согреться хорошенько.

— Я тебя ненавижу, — сказала Женевьева спокойно, но это спокойствие лишь подчеркивало ее ярость. — Ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу.

Его губы изогнулись в грустной улыбке.

— Могу догадаться, — ответил он, оборачивая ее влажным полотенцем. — Пойдем греться на мостик.

Язык у нее теперь развязался, и Женевьева дала волю гневу, который скопился за время вынужденного заточения в придуманном ею нереальном мире. Доминик, мрачно слушая ее, отвязал штурвал, взглянул на паруса и быстро скорректировал курс.

— Ты бы сняла с себя полотенце, — извиняющимся тоном прервал он безудержный поток ее речи. — Оно влажное и не дает солнцу тебя согреть.

Женевьева даже забыла об очередной колкости, но совет был разумным, поэтому она сбросила мокрое полотенце, — села на пол и, откинув назад голову, непроизвольно издала облегченный вздох. Она и забыла, как чудесен морской воздух, как дивно он пахнет — солнцем, свежестью, солью, рыбой… Но она тут же вернулась к реальности:

— Так на чем я остановилась?

— Кажется, ты пыталась найти синоним слову «ублюдок», — безмятежно напомнил Доминик. — Оно уже несколько приелось.

— Тем не менее оно тебе очень подходит.

— Не думаю, чтобы моя мать согласилась с тобой, — весело возразил Делакруа, доставая сигару из нагрудного кармана. — Но я не буду спорить. Несмотря на ограниченный набор твоих ругательств и проклятий, смысл совершенно ясен. — Он выпустил дым душистыми сизыми колечками.

Пар, похоже, Женевьева выпустила и сидела смирно, сосредоточив взгляд на его длинных изящных пальцах, сжимавших штурвал, и мощных предплечьях, покрытых светлыми курчавыми волосками.

— А где команда? — вдруг спросила она, чувствуя, что ; тело ее невольно откликается на те мысли, которые пробудил вид его сильных рук.